Чья-то дивная избушка,
Я пред дверкою стою,
И предобрая старушка
Нежит голову мою.
Говорит: «Вот так-то все мы
Через это все прошли, —
Да пред этим звезды немы,
А теперь поют вдали».
И воистину, сестрицы,
Звезды пели надо мной,
И лазоревы зарницы
Вились лентою цветной.
А из лесу-то пошла я,
Мне дала старушка бус,
И совсем она не злая,
Ничего я не боюсь.
А как вышла я к долине,
Вижу чудо — меж ветвей,
Не цветы уж на калине,
Много ягодных огней.
Словно алые кружочки,
Словно цвет родил звезду,
И сижу я здесь в садочке,
А опять я в лес пойду.
НА КРОВАТКЕ
На кроватке на тесовой
Вешний сад.
Там дружок мой непутевый,
Говорят.
Говорит-то это птица
Над избой,
Да еще вот половица
Под ногой.
Он с кроватки поднимался,
Восставал,
Чрез оконце наклонялся,
Цветик рвал.
Чрез оконце этот цветик
Он пронес.
Уж мне стоил этот цветик
Много слез.
И какие эти слезы,
Не пойму.
Все ему отдам я розы,
Все ему.
С ним весь мир какой-то новый,
Все свежо.
На кроватке на тесовой
Хорошо.
СОН
Меня сон не берет,
Из ума мой мил нейдет.
Где то он? Уж темно.
Месяц смотрится в окно.
Где то он? Где то он?
Приходи ко мне хоть сон.
А сон соскользнул,
На ресницы мне дохнул,
Пошептал — приведу,
Засвечу твою звезду.
Где то он? Где то он?
Разморил меня мой сон.
Гляжу, не гляжу,
Вся как пьяная лежу.
Звезды, что ль, в цветах горят?
Это горница иль сад?
Это он! Это он!
Ах как светит Небосклон!
ПРОЗРАЧНОСТЬ
Я взглянула из окна,
Вижу — белая Луна.
Слышу — сладко меж ветвей
Распевает соловей.
Сладкопевец распевал,
В Небо голос подавал.
В Небе звезды с высоты
Упадали на цветы.
Чем нежней незримый вел,
Тем был больше Месяц бел,
И светлей в зеленый сад
Лился звездный водопад.
И красавица Луна
Так была в конец бледна,
Что как призрак с высоты
Опрозрачила цветы.
И от звезд и от цветов
Столько всюду было снов,
Что навек в душе моей
Не смолкает соловей.
ЗАВОРОЖИЛ
Душу обнял ты мою,
Светловзор, тебя пою.
Чем меня заворожил?
Ведь не золотом кудрей,
Хоть в саду ты всех светлей,
Хоть из всех ты сердцу мил
Изумрудностью очей,
Воркованием речей.
Хоть и этим упоил,
Да не этим душу ваял,
И не этим во дворец
Манишь столько ты сердец,
В самый праздничный наш зал.
Тем, что взор твой отразил
Несосчитанность светил,
Тем, что голос твой — весна,
Сине-Море-глубина,
Тем, что каждый поцелуй
У тебя как свежесть струй,
Тем, что телу дав мечты,
В теле душу обнял ты,
Этим, этим, меж сердец,
Взял мое ты наконец.
КРУТОЙ БЕРЕЖОК
Хорошо ль вы, братцы, почивали,
Хорошо ль вы спали, ночевали?
Я-то добрый молодец, хоть спал,
Только плохо сердцем почивал.
Снилось мне, что бережком я красным
По крутым местам пошел опасным,
Был мне люб тот красный бережок,
Как он крут, мне было невдомек.
Загулялся я, и оступился,
Бережок тот красный обвалился.
Оступился левой ногой,
Ухватился правою рукой
Я за древо крепкое, кручину,
И держу, и древо не покину.
Так вот здесь, над быстрою водой,
Весь свой век скончаю молодой.
БЕЛАЯ ПТАШКА
Розовая кашка
В заре расцвечалась.
А белая пташка
По садику металась.
Самая белая
Меж белых райских птиц,
Самая несмелая,
С ветвей упала ниц.
Крылышком махает,
Крылышками блещет,
Сердцем воздыхает,
На земле трепещет.
Мать моя родная,
Мать Земля сырая,
Исповедь мою
Я не утаю.
Ветви — изумрудны,
От сестриц там бело,
Ветви — многочудны,
Быть там не сумела.
Что-то закружилось,
Что-то повлекло,
В вихре я носилась,
Стало тяжело.
Я была в усладе,
В саде и не в саде,
Выше изумруда,
Новое там чудо.
Дух мой захватило.
Выше быть ветвей!
Слабость или сила,
Но была я — с ней.
С сладости ю, с нею,
Быть хочу опять,
Лишь о ней жалею.
Больше — не видать.
Полно, птичка, биться
О сырую землю.
В сердце все вместится,
Сердцу здесь я внемлю.
Я твоей был силой,
Слабостью несмелой.
С пташкой белокрылой
Быть мне птицей белой!
ЖЕМЧУЖИНА ПЕРЛАМУТРОВНА
Я приду к тебе в навечерие,
Буду ждать тебя у преддверия,
Чтоб в заветный час мне увидеть свет
Ненаглядных глаз, где на все ответ.
Я приду к тебе как наитие,
Буду ключ златой для раскрытия,
Чтоб душа душе, о, Жемчужина,
Вся была сполна обнаружена.
Я приду к тебе как к заутрене,
Я Жемчужине Перламутровне
Прошепчу сквозь дверь: «Отомкни теперь.
Я люблю тебя. Отворись и верь».
В РАКОВИНЕ
Ты где была, Жемчужина, когда я ждал тебя?
Я в раковине пряталась, и там ждала — любя.
О чем же ты, Жемчужина, там думала в тиши?
О радости, о сладости, о счастии души.
И в чем же ты, Жемчужина, то счастие нашла?
В дрожании сознания, что ввысь взойду — светла.
А знала ль ты, Жемчужина, что терем твой сломлю?
Он темен был, я светлая, я только свет люблю.
А знала ль ты, Жемчужина, что после ждет тебя?
Я отсвет Лун, я отблеск Солнц, мой путь — светить любя.
ЗВЕЗДНАЯ МЫСЛЬ
О, сестра моя дарованная,
Лучшей мыслью облюбованная,
Солнце, Море, все мое,
Что ты видишь? — Лезвие.
О, сестра моя, пленительница,
Звездных мыслей обольстительница,
Что грозит нам лезвием?
Лес. — Но мы в Саду вдвоем.
Лес грозится нам разбойниками,
Смертелюбами, покойниками.
Для чего-ж идти нам в Лес,
Если столько здесь чудес?
Если я Судьбой дарованная,
Звездной мыслью облюбованная,
Я хочу их просветить,
В яму к свету бросить нить.
О, над душами гадательница,
Золотая сострадательница,
Если ты горишь в Саду,
Видит Лес — из тьмы — звезду.
И свободны волей яменники,
Захотят, прибудут пламенники,
Не хотят, продолжат путь,
Ты же, звездность, в звездах будь.
ВЕРШИННЫЙ СОН
Если жемчуг, сафир, гиацинт, и рубин
С изумрудом смешат, превративши их в пыль,
Нежный дух ты услышишь, нежней, чем жасмин,
И красиво-пьяней, чем ваниль.
В аромате таком есть фиалка весны,
И коль на ночь подышишь ты тем ароматом,
Ты войдешь в благовонно-стозвонные сны,
Ты увидишь себя в Вертограде богатом,
В Вертограде двенадцати врат,
Где оплоты подобны сияющим латам,
И рядами в стенах гиацинты горят,
И рядами алеют и льются рубины,
И рядами, как возле озер — берега,
Изумруды, сафиры горят, жемчуга.
Кто-то шепчет тебе: — «Ты единый!
Посмотри, посмотри: —
Здесь заря — до зари.
Любишь?» — «Счастье! Люблю». —
«Повтори! Повтори!»
«О, люблю!» — Как сияют вершины!
ЛАДАН
Есть ладан и ладан. Есть ладан простой,
Хоть свет от него золотой.
И дух его, синий расцвет фимиама,
Есть чара вечернего храма.
Есть ладан, который — от утренних рос,
От ночи, от зорь, и от слез.
И столько ль молитв, как сердечного зноя,
В пахучем дыханьи бензоя.
ВО ХРАМЕ НОЧНОМ
Во храме ночном
Бряцают кадила.
Башенный звон притих.
Ладан, бензой, киннамом,
Реет Небесная сила,
И стройный поется стих.
«Сестра ожиданий моих,
Звезда исканий полночных.
Огонь мгновений урочных,
Когда нельзя не любить.