10. Так Павел в один час ограбил семьдесят городов. Ардеи ('Arde`oi) и паларии (Pal[rioi),[817] другие племена иллирийцев, грабили подчиненную римлянам Иллирию; римляне, занятые другими делами, отправили к ним послов, чтобы выразить им порицание. Когда те не переменили своего поведения, римляне направили против них войско в десять тысяч пехотинцев и шестьсот всадников. Узнав об этом и будучи еще не готовы, эти племена отправили к римлянам послов, раскаиваясь и прося прощения. Сенат велел им возместить ущерб, который они причинили тем, на кого напали несправедливо.[818] Так как они, однако, этого не сделали, то против них двинулся Фульвий Флакк (Fo|loyiow Fl[kkow).[819] И война кончилась одним только этим вторжением. Я нигде не нашел точного указания на ее конец. С япидами, жившими в центре Альп,[820] воевали Семпроний, прозванный Тудитаном,[821] и Пандуса Тиберий;[822] считалось, что япиды им подчинились; казалось также, что сегестаны (Segestano>)[823] подчинились Луцию Котте и Метеллу.[824] Но оба эти народа немного спустя отпали от римлян.[825]

11.[826] Далматы же, другое иллирийское племя, нападали на иллирийцев, подчиненных римлянам,[827] и римских послов, прибывших для разрешения этого вопроса, не приняли. Поэтому римляне начали с ними войну. Консулом и предводителем в этой войне у них был Маркий Фигл.[828] Когда он только что стал разбивать лагерь, они напали на его сторожевые отряды, победили их и самого консула погнали вниз из лагеря по склонам долины, пока он, отступая, не дошел до реки Нароны. Когда далматы удалились (было уже начало зимы), Фигл, надеясь напасть на них неожиданно, нашел их уже собравшимися из городов при известии о его приближении. Тем не менее, он загнал их всех в город Дельминий,[829] откуда и получилось их название дельматеи, затем далматы. Ничего не будучи в силах с ходу сделать против укрепленного города, который к тому же был расположен очень высоко, и не имея возможности использовать машины, он напал на другие города, где было меньше людей вследствие того, что они были собраны в Дельминий, и взял их. Затем, вернувшись к Дельминию, он стал из катапульт бросать сухие палки в два доктя длиной с паклей, смолой и серой. От быстрого полета они разгорались и, несясь подобно факелам, зажигали все, куда попадали; от этого возникло много пожаров; этим был положен конец тогдашней войне Фигла с далматами. Некоторое время спустя, в консульство Цецилия Метелла, было решено объявить войну далматам, хотя они не совершили ничего несправедливого, лишь потому, что консулу хотелось получить триумф;[830] далматы приняли Цецилия как друга, и он, перезимовав у них в городе Салоне,[831] вернулся в Рим и справил триумф.[832]

12. Когда Цезарь управлял[833] кельтами,[834] эти далматы и все другие из иллирийцев, которые тогда особенно процветали, отняли у либурнов, другого иллирийского племени, город Промону.[835] Последние, поручив себя римлянам, прибегли к находившемуся поблизости Цезарю.[836] Цезарь отправил сказать тем, которые занимали Промону, чтобы они возвратили город либурнам; когда они не обратили внимания на это, он послал отряд (t]low) из своего большого войска,[837] но иллирийцы целиком уничтожили его. Однако Цезарь не пошел на них; ему было тогда некогда ввиду раздоров (srasi[zonti) с Помпеем.[838] Когда эти раздоры (st[sevw)[839] разразились войной, Цезарь со всем войском, которое было у него, зимой переправился[840] из Брентесия[841] через Ионийский залив и стал воевать с Помпеем в Македонии; из остального войска одних вел в Македонию на помощь Цезарю Антоний,[842] также переправившись через Ионийский залив в середине зимы, пятнадцать же когорт пехоты и три тысячи всадников вел к нему через Иллирию, обходя кругом Ионийский залив, Габиний.[843] Иллирийцы, в страхе за происшедшее незадолго по отношению к Цезарю и считая, что его победа будет гибелью для них самих, уничтожили нечаянным нападением все войско, бывшее под начальством Габиния, кроме самого Габиния и немногих бежавших. Благодаря столь большой добыче тогда особенно возросло их богатство и могущество.[844]

13. У Цезаря не было времени из-за необходимости воевать с Помпеем, а когда Помпей погиб,[845] — с остатками его партии, раздробившейся на много частей; приведя все в порядок, он вернулся в Рим и стал готовиться к войне с гетами и парфянами.[846] Тут иллирийцы испугались, как бы он не напал на них, так как они были на пути его предполагавшегося похода, и, отправив послов в Рим, просили прощения за происшедшее и предлагали свою дружбу и союз, весьма восхваляя себя как племя очень сильное. Цезарь, торопясь в это время подготовиться к войне с парфянами, ответил им, однако, с большим достоинством, что он не может сделать друзьями тех, которые позволили себе такие поступки, но что он их простит, если они будут платить подать и дадут заложников.[847] Когда они обещали и то и другое, он послал Ватиния[848] с тремя отрядами войска[849] и многими всадниками, чтобы он наложил на них небольшую подать и взял от них заложников. Когда же Цезарь был убит, иллирийцы, считая, что вся сила римлян была в Цезаре и с ним погибла, уже ни в чем не повиновались Ватинию, ни в уплате подати и ни в чем другом,[850] когда же он попытался принудить их силой, они, напав на него, уничтожили пять когорт с их начальником Бебием, человеком из сенаторского сословия. Ватиний с оставшимся войском удалился в Эпидамн. Римский сенат поручил это войско, а с ним и Македонию и иллирийцев, над которыми он властвовал, Бруту Цепиону,[851] убившему Гая;[852] одновременно управление Сирией он поручил Кассию,[853] тоже бывшему убийцей Гая. Но и они, воюя с Антонием и со вторым Цезарем, прозванным Августом, вовсе не имели времени, чтобы заняться иллирийцами.