Но единственное государство в мире, задуманное и осуществленное на понятии совести, понятии, не имеющем аналогов в других языках, продолжает существовать в душе русского человека.

Вслушиваюсь в голоса, живущие над погостами.

– Охохонюшки-хо-хо! Повыбирали больших людей, образованных, на все страны известные люди. А наш-то мужик: сам и дороги торит, и землю строит, и суд чинит. Один за все правительство отвечает…

– Слышать противно, как лодыри теперь рассуждать приучились. Коли добер, так, по себе судья, работу похерит вовсе; а коли зол, так кого-нито в палачи произведет, а сам глаза заплющит да на бархатах новых и разоспится.

– Из простых многие теперь в лодыри подадутся. Особенно, которые говорить горазды. Языку работы минуточка, а в одну такую минуточку на всю жизнь руки нежнеют…

– Я думаю, обидят нас. За себя постоять мы только сгоряча умеем… Как бы туману не напустили…

Слышишь и не знаешь, то ли покойники перекликаются, то ли живые.

«Только сгоряча умеем», «как бы туману не напустили»…

Когда-то, в 60-х, создали мощный фильм «Мы – русский народ». Слеза прошибала. Характер русский показан был мощно. Но весь пафос фильма в конце концов был повернут «за совецку власть», которая была антирусской, на жертвенность ради подсунутой идеи, на готовность крови своей не жалеть за чужие, по сути, интересы. И играли-то актеры могучие. Но представляли и Кавказ, и еврейство, и других инородцев. И русских всеэкранно призывали жертвовать собой и за этих самых инородцев. На самом-то деле только до 1924 года под красной звездой – троцкистским символом смертного приговора – было уничтожено до 30 миллионов именно русских. С тех пор практически ничего не изменилось. Раскрутят ситуацию до «сгоряча» и станут звать: «За Родину, за Абрамовича!» А заградотряды из кавказских и моссадовских наемников подтолкнут к очередным ненужным подвигам. Не дай-то Бог!

…Долгая дорога. Молчит водитель почти неподвижно – только вымпел над лобовым стеклом какой-то треугольный болтается, кисточкой «разметая» дорогу, освещенную фарами. Темно снаружи, темно внутри.

Оглядываюсь. Сидят порознь трое мужчин, каждый свою думу думает. Лица не видны, только силуэты.

– Господа! – произносит вдруг статный бородач на заднем сиденье. – Я вынужден предостеречь соотечественников от создания собственного культа…

Вглядываюсь: придерживает правую руку… В белом мундире… Лица не разобрать, но лоб высок, лысина… Пятно темное на груди… Нет, не может быть!..

– Думский путь оказался гибельным для России. Я не сделал того, что был обязан сделать как подданный своего Государя, как православный человек, как премьер-министр…

Столыпин! «Доизучался», – мелькнула мысль.

– И «левая», и «правая» оказались нераздельным разрушительным целым, направленным против державных основ Святой Руси. Яд либерализма, видимо, проник во все поры государства и достиг престола. Мое правительство несет ответственность за потакание революции, как это не может показаться странным в моих устах.

Бездействие – самый тяжкий, свинцовый грех правительства, если оно не игрушка в чужих руках. Если игрушка – это всего лишь государственная измена. Моей ошибкой было противодействие восстановлению патриаршества, сохранение синода. Государь еще в 1905 году предлагал Себя в патриархи – этого, мягко говоря, не оценили. Государь исполнил свой долг до конца: Россия потеряла почти все, но нравственный идеал ее в лице Государя остался незапятнанным. И страшно подумать: ведь выстрел Богрова мог тогда, в киевском театре, оборвать Его жизнь. Я же расплатился за нагромождение разгильдяйства и предательства, которое обязан был расчистить… Еще раз повторяю, господа: не совершайте ошибок, создавая идолов из людей, действием или бездействием своим приближавших гибель России…

Твердый ровный голос умолк. Видно было, как величавая фигура говорившего подалась назад с видимым облегчением от высказанности.

Молчание прервал другой голос. Кавказский акцент, усиленный волнением и подчеркнутой взвешенностью каждого слова, не оставлял никаких сомнений в личности задумчиво сидевшего на сиденье, расположенном сразу за водителем.

– Я каяться не буду: имя и дело Сталина так изгажено, что мне впору претендовать на титул мученика всесоветского. Скажу правду – никто не поймет, совру – верить не станут. Что можно добавить? История России до 1917 года, ее тайные пружины – это одна цепочка. История после 1917-го – другая. И они лишь частично едины… То, куда идет дело, я понял задолго до революции. Режим прогнил. На смену ему плыли пароходами из Америки, ехали в пломбированных вагонах через Германию. Погром был уже неизбежен, потому что – ритуален. Пришлось вооружиться всем демагогическим набором и стать завзятым талмудистом, чтобы не быть «белой вороной». Тайные пружины истории России после 1917-го еще не начали обнажаться: вы не выпросите доступа к архивам Сталина! Но относительной полноты власти я достиг в 1934 году. Дальше были краткие периоды, пока меня не ликвидировали за «антисемитизм» – то есть за попытку ввести вместо доллара в качестве мировой валюты золото. Потом Кеннеди практически за то же и убили «химики» Федерального Резерва США.

Странно, что в Израиле мне не поставлен памятник – без меня этого псевдогосударства не было б. Мне нужна была эмиграция. Но те, для кого создавался анклав на Ближнем Востоке, посчитали, что настало время громить «сталинскую империю» – СССР. Он стал им не нужен и опасен.

Через сорок лет после моего убийства премьер-министр Израиля Эхуд Ольмерт поблагодарил советских евреев за развал СССР и за то, что они сделали Израиль более богатым и преуспевающим. Потом он объяснил, что именно борьба евреев против СССР и стала «главным элементом развала советского режима». Это был циничный плевок – нет, не в меня! – в нашу историю и прошлое нашей страны. И опять в меня харкают, будто Лейбы с его бандой и не бывало.

Страшны тайны войны и революции, второй войны и «сталинских» репрессий… Но кто мне поверит? Передайте привет тем, кто меня помнит лично. С кем мы вершили государственные дела. Мужчинам передайте, а не тем слюнявым фиглярам, которые устроили шабаш на теле «сталинской империи». Праху не больно: пусть попирают ногами. История еще не написана, не рассказана. Суд ее только начинается, и пусть он будет объективным. Пусть помнят и «злодея», и «вождя». Пусть помнят полупустую Москву с бежавшим правительством, с райкомами, устланными «периной» из изорванных партбилетов. Пусть помнят крестный ход вокруг Кремля в декабре сорок первого, тысячи восстановленных после войны храмов, десятки тысяч разоблаченных спекулянтов на крови – кто погибал, а кто и наживался, и теперь мстят. Пусть помнят изгнанных мною хаммеров и возвращенных из лагерей офицеров русской армии. Пусть все вспомнят и ничего больше не забывают.

И пусть откроют мои архивы!..

Говоривший умолк и поднес ко рту трубку. «Закурит? Чиркнет спичкой – и увижу лицо?» Нет, не закурил.

И настала очередь третьего, сидевшего за спиной.

– Что ж, господа, позвольте не представляться! Вы – из прошлого, я – из вероятного будущего. Пресса станет величать меня «русским Пиночетом», да уже и называла, аж до «Гитрела» доходило. А по мне – назови хоть горшком…«Русский Пиночет» усмехнулся простодушно и жестом дал понять, что разглядеть его лицо не удастся.

– Мы вспомним законы Российской империи в приложении к новым условиям. По совести решим, что оставить, что добавить. Мы – за понимание истории как непрерывного процесса. Танком пройдемся по всем дутым разногласиям, которые только дробят общество. И тогда возрождение России будет означать духовное обновление всего мира. Конец же России будет означать и его конец.

Вот почему русский народ так легко расстается со всеми своими правящими режимами и господствующими идеологиями?! Царя Николая свергли. Попов («жеребячье сословие») осмеивали, да и само христианство затем – побоку, церкви взрывали. Теперь говорят, что и ига татаро-монгольского не было, а придумано оно только для того, чтобы скрыть миллионные жертвы времен христианизации Руси. И памятники товарищу Сталину, – говорящий чуть помедлил, глядя в затылок предыдущего оратора, – сносили. Над смещенным Хрущевым издевались. Жидко оконфузившихся коммунистов, заодно спустивших в унитаз и всю страну, не поддержали. Нынешнюю «демократическую» власть, сокруши ее кто, будут проклинать последними словами, хотя очень многие клянут дерьмократов и сейчас. Тем не менее «рейтинг» досдающего страну на новом посту (так эффективнее) Путина еще недавно был около 50%…