— Тракт там идет, — кивая в сторону выстрелов и спешиваясь, сказал француз, — не получится на ту сторону уйти. Что делать будем?

— А может, стоит попробовать куда-нибудь в другое место податься? Или здесь шалашик соорудить?

— А потом что? Еды на день, одежды — только срам прикрыть. Пойдем к твоему однополчанину, а если там случится что-нибудь, князь? Куда прятаться? Этот лес, где мы с тобой сейчас, одной ротой можно за полдня обыскать. А с другой стороны дороги верст на пятнадцать ели да березы.

— Думаю, стоит пробраться к Днепру, там вдоль берега должны расти густые кусты. Отсидимся до ночи и проскочим в темноте.

— Разумно. А лошадей бросим?

— Посмотрим.

Берег Днепра, заросший буйной растительностью, не понравился Каранелли тем, что представлял собой довольно узкую полоску между проселком и рекой, хотя кусты, перемежающиеся с наклонившимися к воде ивами, были хорошим укрытием. Лошадей оставили пастись на полянке. До моста не больше половины версты, но редкий лес не давал подобраться ближе. Только кустами вдоль реки.

— Рискнем, генерал?

Данилов чуть ироничен.

— Чего хочешь, подполковник?

— К мосту подобраться, посмотреть поближе.

— У моста охранение, там труднее перейти дорогу будет.

— А здесь лес совсем голый, ни одного куста, кроме тех, что вдоль реки тянуться.

— Ладно, уговорил, давай попробуем!

Каранелли достал пистолет.

— Возьми, пусть у тебя пока два будет, — сказал он, вешая автомат на шею.

— С чего такая щедрость?

— Вот из этой штуки, — Луи слегка приподнял ствол автомата, — у тебя нет ни малейшего шанса со мной состязаться. Не спорь, готов о любой заклад биться.

— Я не так наивен, чтобы спорить!

— Из пистолета я тоже ничуть не хуже стреляю, но только с правой руки. А с левой лучше тебя стрелял только Бусто.

— Бусто? Кто это?

— Учитель бога по стрельбе из пистолета. Как-нибудь расскажу. А ты где так стрелять научился? Левой?

— С детства. Гувернер учил — палаш в правой, пистолет в левой.

— Палаша нет, прости! Ладно, пошли!

Стремительно перебежав через дорогу, Луи и Николай скрылись в кустах. С десяток минут они осторожно пробирались по густому кустарнику, стараясь двигаться так, чтобы тот не шевелился. Неожиданно Луи схватил князя за плечо и приложит палец к губам. Он стоял, к чему-то прислушиваясь. Хотя Николай не слышал ничего подозрительного в тихом шорохе листьев, он тоже замер. Негромкий хруст ветки раздался рядом, за кустами.

Данилов осторожно вытащил из кармана пистолет и положил палец на курок. Француз отрицательно покачал головой — щелчок курка такой же громкий, как и треск ветки. Еще один звук долетел до ушей, — идущий удалялся.

Каранелли осторожно раздвинул ветви кустов, потом, жестами показав, чтобы Николай шел за незнакомцем, бесшумно исчез. Данилов достал второй пистолет и, дождавшись момента, когда шум листьев стал сильнее, взвел курки. Выбравшись на небольшой пятачок между кустами, он увидел примятую траву. Осторожно, глядя под ноги, чтобы не наступить на валяющиеся ветки, Николай двинулся по следу.

Француза не было ни видно, ни слышно. Он буквально растворился в зеленой массе кустов. На секунду Николай представил, что тот исчез навсегда. И застыл на месте — так потрясла пришедшая мысль.

Но годы, проведенные в армии, не пропали напрасно. Подавив страх, драгун заставил себя идти вперед. Он так ничего и не понял, когда трава вздыбилась рядом с ним. Подполковник просто не знал, что такое маскхалат. Мелькнуло перекошенное лицо. Летящий в грудь кинжал не давал шанса на спасение. Данилов все же попытался уклониться, одновременно поворачивая ствол пистолета в грудь нападающего. Но он опаздывал. Короткая автоматная очередь прозвучала раскатом грома. Клинок, потерявший стремительность и направленность удара, скользнул по предплечью. Почти одновременно Николай увидел, как шевельнулся другой участок травы и показался ствол. На этот раз он не сплоховал. Выстрел из пистолета с левой руки — ствол безвольно упал в траву.

— Ложись! — Каранелли крикнул это по-немецки, чем привел в замешательство снайперов, которые уже оставили бесполезные для схватки в кустах винтовки и взяли шмайссеры. Упавший на траву Николай по-прежнему не видел француза.

— Услышишь выстрелы — бей на звук, — снова крикнул Луи, на этот раз по-французски. Позже, вспоминая скоротечный бой, Данилов не переставал удивляться, как здорово использовал Каранелли языки, чтобы добиться своих целей.

До конца не понимая, кто на них напал, снайпера сообразили, что никто из их группы не мог говорить по-французски. Струи свинца ударили на голос, но Луи стоял за толстым стволом, и пули не смогли причинить ему вреда. Николай, который находился в тридцати шагах от снайперов, к счастью, вне зоны обстрела, выстрелил вслепую, чем отвлек их внимание. Но перенести огонь они не успели. Высунувшись из-за дерева, Каранелли длинной очередью, такой длинной, на которую способен только ППШ, свалил обоих.

Генерал-полковник Гудериан так и не узнал, как бесславно погибла отборная диверсионная группа, сумевшая замести следы после приземления, уйти от преследующего противника, скрытно выйти на позицию, откуда смогла бы реально помешать взорвать мост через Днепр.

На мосту, расположенном всего в полутора сотнях шагов, слышались крики.

— Уходим! — Каранелли возник как привидение. — Скорее, князь!

Француз, однако, успел поднять валяющийся автомат одного из диверсантов. Другой рукой он подхватил Николая под локоть, помогая подняться. Сдержанный вскрик заставил ослабить усилие.

— Ты ранен?!

— Чепуха, чуть задело!

— Бежать сможешь?

— Да!

Когда они выскочили на проселок, по нему со стороны моста мчались солдаты.

— За мной! — крикнул Каранелли, на этот раз по-русски, скрываясь вслед за Даниловым в орешнике на противоположной стороне дороги. Стрелять после этого по ним никто не стал, и беглецы успешно достигли полянки, где паслись лошади.

Получив преимущество в скорости, они легко ушли от преследующих их пехотинцев, двинувшись в сторону Смилово напрямую через лес, по той самой тропинке, что привела их сюда.

Рана Данилова оказалась глубокой царапиной правой руки чуть выше локтя. Но кровь сочилась, и француз перевязал руку лоскутом ткани, оторванным от рубахи.

— Поехали к деду Василию! Промоем тебе рану тем пойлом, что он нас потчевал. Чтобы гнойной заразы не попало.

К Смилово подъехали через полчаса. Еще издали стал слышен громкий рев, который изрыгали танки. Спешившись, товарищи подобрались к кромке леса, вплотную подходившую к огороду возле дома деда Василия. Из кустов, находящихся на небольшом возвышении, деревня видна как на ладони.

На улицах хозяйничали немцы. Солдаты в серой мышиной форме, подталкивая автоматами, загоняли в амбар женщин и детей. Справившись с этой работой, они начали поливать его из странных емкостей, напоминающих по форме небольшие ящики. По команде высокого худого фашиста, в котором Данилов по едва уловимым командным замашкам определил офицера, солдаты подожгли факелы. Но и в этот момент Николай не догадывался о том, что произойдет сейчас. Такое просто не могло прийти в голову.

Взлетевшие в воздух факелы упали под стенами и на крышу амбара, который сразу, а не разгораясь постепенно, вспыхнул ярким огнем. Данилов смотрел, не мигая, расширенными от ужаса глазами, превратившись в каменную статую. Истошный предсмертный крик десятков глоток прорвался сквозь шум работающих на холостом ходу моторов и вывел его из оцепенения. Вскинутый пистолет уже нашел цель, когда Каранелли резко вывернул руку Данилову.

— Пусти! Пусти, мерзавец!

Француз повалил Николая, подмял под себя, заткнув ладонью рот.

— Тише! Тише, князь…

Данилов изловчился и ударил Луи в лицо. Во второй раз промахнулся — противник убрал голову. Однако руку с губ Николая не снимал.

— Ты бей! Бей! Только тише, не шуми!