‒ Откуда взялись этот монстротелик и игровая система? ‒ указал я на телевизор.

‒ Это мы, ‒ Корин поднял руку. ‒ Мы приехали сюда, увидели твой маленький кусочек дерьмового телевизора родом из девяностых, или типа того, и удручающее отсутствие PlayStation, и пришлось чертовски поспешно это исправлять. Тот телик был таким чертовски крохотным, что меня удивляет, чего ты паришься? И никакого PS4? Ну уж нет.

‒ Кто за него платил?

‒ Мы, ‒ ответил Канаан.

‒ Открытие мирового турне для «Rev Theory», помнишь? ‒ добавил Корин. ‒ Мы сделали тебя, братан!

Я закатил глаза.

‒ Делайте, что хотите, если это не на средства бара. Милый телик.

‒ Милый? ‒ сказал Ксавьер неверяще. ‒ Семидесятидюймовую картинку ультравысокой четкости ты называешь милой?

‒ Ну да, мило, ‒ я посмотрел на близнецов. ‒ Получается, турне уже закончилось? Мне почему-то казалось, что оставалось еще несколько выступлений.

‒ Мы должны были играть еще несколько дней... Кор, не помнишь, какие там были города?

‒ Барселона, Мадрид и Лиссабон, я думаю. Первоначальный план состоял в том, чтобы присоединиться к Beartooth в Париже, а затем совершить совместное с ними турне по Великобритании.

‒ У вас были хедлайнерские концерты? ‒ у меня екнуло сердце.

Канаан снова пожал плечами; на самом деле у паренька был целый язык пожиманий. Они могли бы означать «неважно», «конечно», «почему нет» или «кому какое дело», плюс еще несколько обозначающих что-то вроде «мне все равно». Данное пожатие плечами было из серии «как бы то ни было».

‒ Да. Но не сольный хедлайнер, ‒ сказал он. ‒ Наш менеджер разозлился на нас за то, что продинамили, но семья есть семья, верно?

‒ Черт, парни, ‒ простонал я, ‒ вы отказались от хедлайнерского тура, чтобы вернуться сюда?

Это была их мечта с тех пор, как они впервые организовали группу, когда им было по тринадцать. Они давали концерты в баре по вечерам вторника всю среднюю и старшую школу, в конце концов, эти концерты привели их в другие бары здесь, в Кетчикане, а позже в Анкоридже, затем по Тихоокеанскому северо-западу в таких местах, как Сиэтл и Портленд.

В конце концов, агент застал их выступление в дерьмовой забегаловке в Лос-Анджелесе. Боже, они так гордились тем, что забронировали концерт в Лос-Анджелесе, и не зря. Это было очень важно. Одно чертово шоу в Лос-Анджелесе, и они заключили контракт. Это случилось в начале старшей школы, когда им было всего шестнадцать. Они бросили школу, чтобы переехать в Лос-Анджелес, потратили год на запись дебютного альбома и сдачу экзамена для получения сертификата по программе средней школы. Это было условие отца: он отпускал их в том случае, если они получат свои аттестаты прежде, чем начнут гастролировать.

Даже тогда, еще до выхода их первого альбома, шли разговоры о национальных и даже международных турах. Они были обречены на великие свершения. А совместное турне с хедлайнером, такой известной группой, как Beartooth, реально мог забросить их в центр внимания.

А они забили на это, чтобы вернуться сюда.

Слова, сказанные недавно Броком, теперь приследовали меня: близнецам прийдется пропустить целый год концертов... мы знали, что должны были вернуться... по сути, ни у кого из нас не было особого выбора...

Черт.

Близнецам не нужны были деньги, им нужен был опыт гастролей и внимание к их таланту.

Канаан был более серьезным из близнецов, и именно он наклонился ко мне, и прошептал, обхватив мои плечи своей жилистой рукой:

‒ Слушай, старший брат. Мы гастролировали уже более двух лет. Я потерял счет того, сколько концертов мы дали и сколько городов посетили. Мы сократили поездку не только из-за завещания. И причина даже не в том, чтобы быть здесь и помогать тебе, поэтому не заставляй чувствовать себя каким-то проклятым мучеником, хорошо? Мы были близки к выгоранию.

‒ Нам нужен был отпуск, ‒ вклинился Корин, подхватывая мысль. ‒ Мы записали альбом и с тех пор катались по турне, не замедляясь ни на мгновенье. Нам нужен был чертов перерыв.

‒ Бред сивой кобылы, ‒ покачал я головой. ‒ Вы, ребята, были на пороге прорыва. Вам нужен еще один альбом. Вам нужно...

Меня прервал Канаан:

‒ Со всем уважением, Баст, заткнись. С каких это пор ты стал специалистом в музыкальной индустрии? Ты им не являешься. Это наша группа, наша карьера. И мы решили быть здесь. Если мы пожертвуем небольшой динамикой, чтобы быть здесь, что ж, пусть будет так. Мы все наверстаем.

‒ Кроме того, ‒ Корин наклонился с другой стороны, зажав меня в тиски между близнецами, ‒ у нас есть приятель, который специализируется на создании студий звукозаписи. Он приедет в Кетчикан на некоторое время в ближайшие пару месяцев и собирается подыскать хорошее место под студию, так что мы сможем записать наш следующий альбом сами.

‒ Но что насчет вашего контракта? Разве там не указано, когда и где ... ‒ начал я.

‒ Когда мы прервали турне, ‒ снова перебил меня Канаан, ‒ мы разорвали контракт. В любом случае он подразумевал только еще один альбом, к тому же то, в каком направлении они решили двигаться, было совсем не круто. Конечно пришлось вернуть часть аванса, но оно того стоило. Это были всего лишь деньги, за два года мы их много сделали.

‒ Постойте, вы и контракт тоже разорвали?

‒ Прикинь, брат, да, мы разорвали контракт, ‒ фыркнул Корин. ‒ Компания не хотела нас отпускать, но мы не намерены позволять каким-то гребным нью-йоркским неженкам в костюмах и галстуках диктовать нам что, бл*дь, делать с нашими жизнями или нашей музыкой, так что мы послали ко всем чертям их тупой контракт и вернулись домой.

Я снова застонал и потер лицо обеими руками.

‒ Какой кошмар.

‒ Баст, ты вообще слушаешь? ‒ на этот раз вклинился Канаан. ‒ Речь шла о нашем следующем альбоме. Они хотели, чтобы он звучал более «коммерчески доступно», в смысле мягче, ближе к попсе, чем к тяжелому року.

‒ Мы уходим в инди, брат! ‒ выкрикнул Корин. ‒ Мы сделаем этот альбом сами, и сделаем его именно таким, каким хотим, вместо того, чтобы выслуживаться перед этими тупоголовыми клерками из лейбла. Сейчас речь о нас. Наша музыка, наши жизни, наше время.

‒ Сейчас очень много возможностей для записи, можно стать популярными, выкладывая видео на YouTube, ‒ сказал Канаан. ‒ Нашим преданным фанатам наплевать на лейбл, им просто нужна наша музыка. А это мы можем делать и здесь.

‒ Звучит так, словно вы двое уже все продумали, ‒ вздохнул я.

‒ Мы не идиоты, Баст, ‒ вместе ответили они.

‒ Отказываться от музыкальной карьеры в наши планы не входит... ‒ начал Канаан.

‒ Мы просто переводим ее в другую плоскость, ‒ закончил Корин.

‒ К тому же семья есть семья и братья для нас на первом месте, ‒ сказали вместе.

‒ Хватит трепаться, ‒ сказал Бакстер, вскакивая на ноги, ‒ мне нужны выпивка и еда.

‒ Поддерживаю, ‒ сказал Брок.

Все братья спустились в бар, а я вернулся проверить Дрю, которая все еще была в отключке и мило похрапывала. Я оставил ей записку, говорящую, что мы внизу и чтобы она присоединялась, когда проснется, а потом спустился по лестнице, чтобы позаботиться о перекусе для братьев.

Бакс уже изображал бармена, доставая пиво и разливая всем выпивку, пока Ксавьер разжигал на кухне гриль и фритюрницы.

Я присоединился к Ксавьеру.

‒ Парень, да ты неплохо ориентируешься на кухне?

Он вытряхнул два полных пакета фри в четыре из шести корзин, забросил несколько горстей мной лично запанированных кусочков филе местной трески в оставшиеся две корзины, а потом бросил котлеты на гриль. Он улыбнулся мне, продолжая работать:

‒ Я подрабатываю по ночам поваром в закусочной в Кали, ‒ сказал он. ‒ Ты же знаешь, что я могу учиться бесконечно? А мои забавы с электроникой сами себя не финансируют.

Я произвел кое-какие подсчеты в уме.

‒ Постой, Ксав, ты ведь учишься полный день в школе, играешь в сборной, трудишься над роботами в лаборатории, да еще и работаешь по ночам? А когда ты спишь?