Крышка ларца снова откинулась, и серый порошок медленно поплыл к потолку. Шар оторвался от ковра и поднялся, продолжая вращаться, над столом.

Голос Нахсора уже срывался на визг. Глаза выцвели от напряжения.

Шар почернел, окружив себя голубым сиянием. Внутри него с еле слышным треском полыхали молнии, озаряя  святилище жреца яркими беспорядочными всполохами, отражаясь в изумрудах и рубинах. Вправленных в глазницы черепов.

Наконец, жрец умолк и без сил рухнул в кресло.

Шар, по-прежнему, висел в воздухе, играя багровыми всполохами.

Жрец долго сидел, бездумно глядя в одну точку. Затем поднял глаза на шар.

 Черная, как ночь, туча, взрываясь десятками молний в голубоватом свечении, медленно плыла, опускаясь к реке. Невероятной силой и лютой ненавистью повеяло из шара даже сюда, в чертоги ее творца. Казалось, нет на свете ничего, что могло бы задержать, остановить ее, эту всесокрушающую силу, устоять под ударом ее злобы и ненависти.

Нахсор  стянул брови к переносице. Под сводами раскатился торжествующий мстительный смех.

Сквозь черноту, заполнившую пространство шара, невозможно было взгляду. Но Нахсору не было в этом нужды. Он и без того знал, что там происходит.

Исчезнет все!

И корабли. И люди. Исчезнут навсегда.

Сегодня его щедрость пройдет мимо этих жалких двуногих тварей. Пусть не рассчитывают на его милость. Он не будет дарить им вечную жизнь в бесконечном бессмертии. Их всех поглотит тьма! Слишком долго испытывали они его терпение. Он лишает их этого счастья. Они не нужны ему не в живых, не в мертвых.

Заклинание потребовало от него невероятных сил и напряжения. Он до сих пор трудно, с хрипом дышал, с усилием переводя дыхание. Лицо исказила жуткая гримаса. Оно сразу осунулось и стало, как две капли воды, похожим на черепа, взирающие на него со стен.

Но это продолжалось не долго. Жрец умел подавлять свои чувства. И сколь не велика была, охватившая его, ярость, всего несколько мгновений понадобилось ему, чтобы привести в порядок мысли и чувства и овладеть сознанием.

Снова бросил короткий взгляд на шар.

Скорее по привычке, чем из любопытства. Взгляд равнодушный и безразличный. Для этого заклинания барьеров не существует.

Внизу настоящий ад! Кажется, так они называют свой потусторонний мир для грешников? Буйствует  вдоль реки смерч, поднимая гигантские волны. С громким   дьявольским шипением поднимаются облака пара, там, где в воду падают хлесткие молнии. Над тучей стены огня. Бежит огненная дорожка по небосводу.

И в этом бешенстве стихии жалкие скорлупки. Не спастись не людям, не кораблям!

Отрешенно откинулся в кресле и застыл, подняв невидящий взгляд к своду. Рука стиснула ларец, а палец уже привычно нащупывал штифт. Телу требуется отдых. Да и сознанию, пожалуй, тоже….

Двери беззвучно отворились, и в кабинете появилась, закутанная в плащ, фигура. Под капюшоном белое, почти прозрачное лицо. Лицо смотрит на него огромными безжизненными глазами в ожидании приказа.

Как хорошо, что сама природа скомкала эти лица, как ком послушной глины, сделав его похожим на сотни и тысячи таких же неприметных лиц. Лучше не получилось бы даже у него. Осталось только следовать за природой, повторяя раз за разом эти лица в своих творениях. Нет необходимости запоминать их имена или придумывать новые. Но достойно ли подобное существо человеческого имени?

Достойно ли оно слышать его речь?

Достаточно и мысленного приказа.

Существо исчезло, как тень. Растворилось, словно призрак, словно и не было.

Рука до сих пор сжимает ларец. Рубины в крохотных глазницах, как капельки живой крови. Ноздри тонкого носа чутко затрепетали. Но, нет, божок не получит сегодня жертвы. Слишком быстро набирает силу. Трудно узнать черное, иссохшее существо в том монстре, который пытался вселить в него ужас громыхающим голосом в его, Нахсора, собственных чертогах.

Ослепительно яркая багровая вспышка заставила его повернуться в сторону шара. И в это же время еще одна вспышка разорвалась в самом сердце тучи.

Шар раскалился до красна и взлетел под своды.

Вспышки следовали одна за другой, разрывая тучу в клочья.  Шар беспорядочно метался под сводами его святилища, как тряпичный мяч, который гоняют деревенские мальчишки.

Две зыбкие неясные тени плыли  перед его взором, вздев руки к небу. А с их ладоней, как молнии, рвались к туче  пламенеющие шары,  чтобы вонзиться в ее тело.

Проклятие!

Только два существа были способны на это  во всем этом мире.

Тело содрогнулось в судороге и скорчилось от боли, словно шары летели не в тучу, а в него самого. Стиснул зубы и с усилием выскользнул из тела, как из одежды перед сном или перед ежевечерним омовением.

Но и это не сразу принесло ему облегчение.

Долго висел под сводами замка. Затем медленно выплыл в ночь. И долго отдыхал, купаясь в безмерности ее пространства, приводя в равновесие мысли и чувства.

А где-то там, у изгиба реки, закрывая половину небосвода, полыхало яростное зарево.

Стас опустил руки. Ладони обгорели до мяса. Но он не чувствовал боли. По привычке вскинул голову. Над головой догорали клочья тучи и падали густой жирной сажей на землю и воду, покрывая толстым слоем берег. В нос ударил запах горелой плоти.

Лодию выбросило на берег, но он, каким то чудом устоял на ногах. По всему берегу валялись тюки  и бочки с товаром. А между ними тела лодейщиков.

У ног кто-то застонал и завозился, стараясь подняться на ноги.

Скосил глаза.

-Сорока, ты? Живой?

-Я, господин… - Невнятно пробормотал кормщик и сделал еще одну попытку подняться. Глаза мутные. Лицо перемазано кровью. – Вроде как бы живой…

-Ну, и ладно. На ногах стоишь, значит, жить будешь. А остальное до свадьбы заживет.

Кормщик шутки не принял.

-Баба у меня. И ребятишек пятеро.

-Тогда и думать не о чем. Поднимай ребят.

С кручи к реке катились, обгоняя друг друга, Толян и Войтик. Опережая их, огромными прыжками летел Веселин. А за ним Купава с дружиной лодейщиков.

-Елы-палы! – Выдохнул Толян. – Не фига себе! Вот это тучка! Врезала, по самое не могу.

Войтик все подмечающим и оценивающим взглядом разведчика  окинул берег, не останавливаясь на опрокинутых лодиях и беспорядочно разбросанных грузах. Лишь на миг задержал взгляд на огнях, в которых догорали клочья тучи.

 -А если бы не навели шороху на берегу, было бы синие помидоры. – Спокойно проговорил он. – А так, даже испугаться не успели, как следует.

И повернулся к Купаве.

-Хорошо повоевала, подруга. – Одобрил он, глядя на ее окровавленные мечи и, забрызганную кровью, одежду. – И лодейщики твои, ребята что надо!

-Точняк! Духов навалили не меряно. – Согласился Толян. – И Лобастому есть, где сало разогнать. Но работы, командир, на неделю. Сорока обеими руками за голову хватается.

-Было бы за что. – Хмыкнул Войтик. – Ему не за голову, за лодии хвататься надо. А голова и так, там где надо удержалась.

-Войтик, не все сразу. Надо по порядку. – Вступился за кормщика обстоятельный Веселин. – Другим вообще хвататься не за что.

-По причине полного отсутствия. – Весело подхватил Толян.

Беседуют так, словно  не огонь хлестал по реке и берегу и не ураган бушевал невиданной силы, а всего лишь легкий грибной дождик прибил летнюю пыль.

-А вот и наш сиятельный эльф. И как положено типичному наследнику королевского престола не как-нибудь, а в сопровождении свиты. – Торжественно провозгласил Толян, заслышав легкие шаги. – Как ты, Бодри? А хотя, прости, глупость ляпнул. Что сделается тебе, бессмертному?  Был бы, как все нормальные люди, гномом или, вот как Щир, простым и темным десятником.… А так и лапоть не звенит. Только слова на ветер бросать без всякого толка.

И обреченно махнул рукой, словно и в правду огорчен тем, что увидел эльфа живым и невредимым. Но тут же повеселел.