И сейчас глядя на десятый класс, которому предстояло выпускаться в наступающем 1987 году, Ольга Ивановна могла поручиться, что наверняка поступит в хороший институт только один выпускник, сын директора цементного завода. Он поступит в московский горный институт, ему там благодаря связям отца уже забронировано место. Примерно также два года назад поступила в КАЗГУ Светлана, дочь Марии Николаевны. Может быть, если до вступительных экзаменов родители успеют нанять платных московских преподавателей и таким образом натаскать сына, в какой-нибудь московский ВУЗ поступит и Игорь Ратников. Но это уже под большим вопросом, хоть парень конечно очень способный, и внешне привлекательный. Экзаменаторы женщины наверняка не устоят, дадут такому поблажку. Остальные… даже лучшим, кто учится на четыре и пять, не стоит ездить дальше Усть-Каменогорска, да и там поступить шансы есть разве что на негуманитарный факультет пединститута, или в непристижный «стыр-дыр», так в народе именовали усть-каменогорский строительно-дорожный институт. А на тот же исторический факультет пединститута при конкурсе пятнадцать человек на место просто так, без «лапы», даже с отличными знаниями поступить почти невозможно. Ну, а учитывая, что в последние семь лет поселковая школа не дала ни одного медалиста… Впрочем, Ольга Ивановна была уверена, что здешние дети ничуть не менее способны чем в Усть-Каменогорске, Алма-Ате, Москве… просто у них другие возможности для саморазвития. И информационные возможности не те, даже в местной библиотеке ограниченный набор литературы, да и, чего греха таить, школьные учителя в большинстве довольно малоквалифицированны. Вот и говори после этого о праве на образование и равные для всех условия его получения.За годы Советской власти правящий класс, высшая партноменклатура, заменившая в своем лице класс дворян, купцов и высшего духовенства… Он, в общем-то, и классом-то не стал, так небольшая группа управляющих страной людей и их домочадцев. Но разрыв их с массами простонародья был столь же велик, как и у имущих классов Российской Империи. Но так как их было мало, и жили они в основном скрытно за толстыми стенами спецдомов и высокими заборами спецдач, народ их жизни не видел и такой же ненависти и зависти, как к господствующим дореволюционным классам, не испытывал. В дореволюционной России, «сытые» классы составляли до десяти процентов населения, и они жили открыто, и оттого вызывали всеобщую неприязнь остальных девяноста процентов. Но тогда и сам народ был крайне неоднороден, от откровенно нищих, просто бедных малоземельных или безземельных крестьян, до середняков и крестьян зажиточных, мещан, разночинцев… Большевикам удалось уничтожить именно это неравенство в среде простонародья. В СССР почти весь народ стал жить в неофициальной «честной бедности», не стало нищих, но не стало и зажиточных. Это состояние общества обеспечивало относительную социальную стабильность, но в то же время отбивало охоту к труду у трудолюбивых, ибо хорошо трудиться не имело никакого смысла. К относительно хорошей жизни можно было выйти только став начальником, что, опять же, стимулировало карьеризм.

22

Жизнь летом и зимой в Бухтарминском крае очень сильно отличалась, но не до такой степени как до революции. Зимой Бухтарминский край все же стал более доступен, чем в старое время. Сейчас на «большую землю» даже в разгар зимней непогоды можно было почти со стопроцентной вероятностью попасть на поезде Усть-Каменогорск-Зыряновск, курсировавший раз в сутки. Прочие пути через горные перевалы по-прежнему были слишком трудны и непредсказуемы из-за заносов, оползней и снежных лавин. Ну, а путь через лед водохранилища и «Чертову Долину» действовал лишь с конца января по март, пока стоял достаточно крепкий лед. Но этим путем ездить рисковали не многие. Дорога здесь не шоссейная, а грунтовая, фактически такая же какой она была и до революции, и так же надо соблюдать крайнюю осторожность при пересечении «Чертовой долины». Не дай Бог попасть туда в буран, занесет вместе с машиной, потом только весной найдут, когда снег растает.

Летом край преображался, в первую очередь из-за того, что открывался регулярный водный путь. Живописные места на побережье Бухтарминского водохранилища облюбовали для строительства многочисленных ведомственных турбаз. А в нескольких километрах от Новой Бухтармы построили дом отдыха республиканского значения «Голубой залив». Потому летом население бывшей Долины значительно прибывало за счет отдыхающих. Для некоторых жителей Новой Бухтармы «Голубой залив» являлся местом и работы, и добычи некоторых дефицитных продуктов, время от времени завозимых в дом отдыха.

Именно развитие судоходства по Иртышу, наряду с индустриализацией местные советские руководители часто представляли как одно из важнейших достижений советского периода. Красавцы теплоходы на подводных крыльях с мая по ноябрь ходили строго по расписанию едва ли не на всем протяжении реки. При этом в пропагандистских целях всячески подчеркивалось, что именно благодаря подъему уровня воды в Бухтарминском и Усть-Каменогорском водохранилищах стали доступны многие ранее недоступные районы не только в верхнем течении Иртыша, но и ряд мест в бывшей долине Бухтармы, где до плотин вообще не существовало судоходства. Когда этим летом Ольга Ивановна посещала заседания усть-каменогорских краеведов, те однажды разбирали письма потомков старых иртышских лоцманов и капитанов. Ольга Ивановна тоже поневоле окунулась в ту «ауру» любопытнейшего собрания, проходившего в областном краеведческом музее, в ходе которого узнала немало интересного.Оказалось, что Верхнеиртышское пароходство образовалось еще в 1902 году. И тогда капитаны, водившие пароходы по руслу реки, были очень известные и уважаемые люди, их знали в лицо. Хозяевами самых крупных пароходных компаний являлись купцы-миллионеры с обыкновенными русскими фамилиями: Корниловы, Плотниковы, Плещеевы… Десятки пароходов ходили вверх по реке до самого Тополева мыса, что располагался на берегу озера Зайсан. То есть, пароходы фактически плавали так же далеко, как и сейчас после сооружения на реке гигантского каскада гидроузлов. Необычен оказался и перечень грузов, которые перевозились по реке. Тогда, в начале века Россия вела довольно интенсивную торговлю с Китаем. Оттуда завозили кожи, овчину, хлопок, туда шло: железо шинное, железо листовое, казаны чугунные, деготь, телеги на окованном ходу, спички, сахар, мануфактура, керосин… То есть на экспорт шли в основном промышленные товары, а завозилось сырье. А ведь советская пропаганда упорно забивала в мозги, что царская Россия была отсталой, аграрной страной со слаборазвитой промышленностью. Как же эта страна тогда торговала мануфактурой, железом, керосином… перевозила все это на пароходах, построенных на тобольских верфях? Ольгу Ивановну заинтересовал попавшийся ей на глаза архивный документ, вернее фотокопия раритетной семипалатинской газеты за 1906 год. Там было помещено объявление, в котором говорилось, что 20 июля сего (1906) года из Семипалатинска до Тополева мыса отправляется пассажирский теплоход «Пермяк». Далее указывалась пристань, где производилась посадка и номер телефона… Невероятно, в 1906 году, оказывается, в Семипалатинске уже работал телефон. Также в объявлении сообщалось, что на пароходе имеются буфеты, а для пассажиров первого и второго классов — газеты и журналы. Даже для Ольги Ивановны, с ее «обзорным зрением» это было откровением, она никак не ожидала, что в начале века, в «отсталой» России да еще в глубочайшей её провинции существовал такой уровень «сервиса». Ведь на современных теплоходах, несмотря на их вихревую скорость, пассажиры набивались как селедка в банку, и никаких буфетов, тем более газет, журналов и в помине не было.

На водохранилище в начале декабря лед еще был очень тонок, но рыбаки не могли удержаться от соблазна и в выходные дни десятками устремлялись на застывшую гладь с пешнями и прочими приспособлениями для подлёдного лова. Несмотря на наличие в окрестностях поселка рыбзавода, его продукция в свободную продажу не поступала, фактически вся она, за исключение того, что уворовывали рабочие, загружалась в вагоны-рефрежераторы и куда-то отправлялась. Так что выловленная в водохранилище рыба являлась немалым продовольственным подспорьем для ново-бухтарминцев. Но это удовольствие в декабре было далеко не безопасным, и не только от того, что лед тонок, а еще и от того, что многие рыбаки выходили на лов изрядно поддатыми.