Раздался шум моторов, и со стороны Невского показались три грузовика «рено». Их кузова были набиты вооруженными штатскими с красными повязками на рукавах.

Увидев их, анархист оживился:

– Во! Красная гвардия с Невской заставы. Это боевые ребята. Попробуем начать с ними.

Штатские и в самом деле оказались воинственно настроенными. Решение о штурме им было известно, и они рвались в бой. Осталось только навести среди них хоть какой-нибудь порядок. Потому что с дисциплиной у красногвардейцев были нелады. За наведение порядка взялся матрос, который оказался не таким уж и раздолбаем.

Через некоторое время народ, скопившийся вокруг дворца, зашевелился. Первыми двинулись через площадь красногвардейцы, за ними потянулись остальные. Успели беспрепятственно протопать половину пути, когда от дворца ударил пулемет. Джекоб ткнулся мордой в камни, рядом бухнулся матрос. Залегший в двух шагах солдатик стал палить по дворцу, как в белый свет – не поднимая головы, судорожно передергивая затвор винтовки. Над головами весело посвистывали пули.

– Фонарь грохните! – послышался хриплый голос.

То ли его услышали, то ли кто-то своим умом дошел – но бухнуло несколько выстрелов, и свет погас. Штурмующие стали пятиться. Хотя, судя по всему, из пулемета били всего лишь для острастки, поверх голов.

Вернулись на исходные позиции.

– Что за чертовщина! – бормотал матрос, отряхивая бушлат. – Так мы до зимы тут будем торчать.

– А там ведь, говорят, в подвалах вина полно… – подал голос невесть откуда взявшийся скользкий тип, при виде которого возникало желание поберечь карманы. – И вот что я скажу, ребята. Что вы, как дурни, ломитесь через майдан? Вон там улица узкая.

В самом деле, почему-то никому в голову не пришла эта простая мысль. Зачем переть через площадь, если с той стороны дворцового комплекса находится узенькая Миллионная? Отряд под командованием анархиста и примкнувшего к нему матроса двинулся в обход.

…Прошли по набережной Мойки, пересекли Миллионную. И тут обнаружилось, что в зданиях дворца, кроме главных подъездов, имеется еще множество дверей. В одну из них и вломились, благо ее никто не охранял, и оказались в каких-то непонятных помещениях, состоявших из узких длинных коридоров и множества комнат и комнаток[72].

Эта часть дворца была погружена во мрак. Проникшие во дворец люди переходили из помещения в помещение. Их, этих самых помещений, было множество, а потому вскорости все потеряли представление, где они находятся и куда им теперь идти. Народ постепенно разбрелся по огромному зданию, вокруг анархиста осталось лишь человек двадцать. И вдруг откуда-то грохнул орудийный выстрел. И еще несколько – значительно ближе. Потом начали стрелять из винтовок со стороны площади.

– Спасайся кто может! – завопили из темноты. – Это казаки из Гатчины подошли!

Откуда этот тип узнал, кто и откуда подходит, если и соседа было плохо видно, никто выяснить не удосужился. Паника охватила людей, затерявшихся в недрах огромного здания. Красногвардейцы ринулись к выходу. Вернее, туда, где, как они думали, был выход. Или ничего не думали – но все равно побежали. Джекоб, матрос и анархист оказались увлечены общим течением, некоторое время метались по коридорам и комнатам, пока наконец не выскочили в какую-то дверь и не оказались снова на Миллионной.

Вокруг все снова было тихо.

– Да что там происходит! – воскликнул матрос и выдал малый петровский загиб. – Что делать-то будем?

Тут со стороны Мойки показалась группа матросов. Они были так же увешаны с головы до ног оружием, но двигались не беспорядочной толпой, а более-менее организованно.

– Эй, братки, что там? – спросил их матрос-анархист.

– А ничего такого! Это «Аврора», ну крейсер, что за мостом стоит, с какой-то дури бабахнул. И с крепости вдарили несколько раз, чтобы там, во дворце, не рыпались.

– А на площади что палить начали?

– Да, наверное, так, с испугу.

– Так что, нет никаких казаков?

– Какие на хрен казаки? Тут один из Смольного примчался на моторе[73], говорит: давайте быстрей, берите этот чертов дворец, мы, дескать, все уже устали ждать.

– Легко им там приказывать… Они решения принимают, а мы отдувайся… – проворчал матрос-анархист. – Ладно, черт с ними. Пошли, что ли, братва?

Всем стало стыдно за свой беспричинный испуг – а потому красногвардейцы, при поддержке подошедших матросов, поспешно ринулись в дверь, откуда недавно так стремительно вываливались. На этот раз двигались более умно. Нашли лестницу наверх – и вскоре оказались в парадных залах на втором этаже. Шли вдоль окон, выходивших на Неву. Чтобы снова не заблудиться. Первых юнкеров они встретили, продвинувшись уже достаточно далеко. Их было трое. Увидев революционную братву, они не стали проявлять героизм, а мигом побросали винтовки. Тем временем во дворце стало шумно. Дверей было множество, и почти ни одна из них не охранялась. Да и те, что охранялись… Никто из юнкеров не хотел умирать. Так что штурмующие вскоре заполнили дворец. Где-то бахнул выстрел. За окнами грохнула граната… Но серьезного сопротивления штурмующие нигде не встретили. Вообще никакого. Сопляки в юнкерской форме бросали винтовки и старательно тянули руки вверх. Их даже особо не били.

– Кажись, все сделали, – подвел итог матрос. – И дел-то было! Стоило столько времени топтаться.

– Это верно. Теперь бы всех их еще как-нибудь обратно выпихнуть, – вздохнул «образованный» анархист.

…Через два часа все было кончено. Организованного сопротивления никто так и не оказал. Хотя где-то и постреливали. Гораздо труднее было выталкивать обратно тех, кто успел проникнуть во дворец. Анархист бегал по залам и что-то кричал о «народном достоянии». Самое смешное, что его даже слушались. Матрос, проникнувшись похожим настроением, подталкивал солдат и прочую публику к выходу:

– Ребята, нечего тут… Богатых домов полно. Но про дворец – пусть в Смольном решают, что и как. Мы ж не вяземцы[74] какие.

На выходах стояли суровые латыши и не менее суровые солдаты бронедивизиона, затянутые в черную кожу. Они деловито изымали то, что по ходу дела прихватили революционные массы. Возле выхода на Дворцовую уже выросла высокая куча всякой всячины – шкатулок, портьер, часов и прочей мелочи.

А на площади уже шло представление. Толпа, состоящая по большей части из солдат и матросов, образовала узкий проход, по которому под конвоем выталкивали каких-то перепуганных интеллигентов. Наверное, это и было то самое Временное правительство. Матрос, таща «самокатчика» за собой, протиснулся в первые ряды – как раз когда мимо семенил какой-то нервный господин в пенсне.

– У-у! – Матрос скорчил жуткую рожу.

Господинчик отшатнулся.

– Мы… Мы требуем гарантии безопасности от этой толпы! – запищал он.

– Все нормально, ничего они плохого не хотят, – не без юмора ответил невесть откуда возникший анархист. Теперь он достал из кобуры свой маузер и имел очень боевой и самоуверенный вид. – Вы, наверное, господа, просто никогда близко не видели народа. А ведь туда же – править вздумали…

Собравшиеся, хоть и в самом деле корчили разные рожи, были настроены добродушно, им хотелось скорее повеселиться, чем причинить кому-то вред.

Потом стало интереснее.

– Гляди! Бабы! – вскрикнул матрос.

И в самом деле, из дворца потянулись тетки и девицы, одетые в военную форму – и даже с погонами. Одни из них были явно напуганы происходящим, а другие строили глазки направо и налево.

– Ребята, а это чё такое? – спросил кто-то в толпе.

И тут же услышал пояснение:

– А это вроде как женский ударный батальон Бочкаревой, они тоже Зимний охраняли.

– Флот всегда впереди! – рявкнул матрос и, метнувшись вперед, выдернул из-под носа конвойных двух весьма симпатичных девиц.