– Я помню – медленно кивнул я – Помню. И Лео помнит… да?

– Да. Имплантат был куплен, установлен. Успешно прижился – проинформировал Лео – На этом хорошие новости закончены. Последовал молниеносный сепсис, резкое ухудшение, три дня под капельницей, отказ одного органа за другим и смерть.

– Верно – произнес я – Дед из больницы так и не вышел. А семья оказалась в долгах. Имплантат считался уже бэушным и был продан позже за копейки. Так вот значит, как отец достал тогда деньги. В Золотом самородке.

– В Золотом самородке – согласился Крис – Мой отец выразил соболезнование. Но ты сам понимаешь, Тим – личное это личное, а бизнес это бизнес.

– Не спорю.

– И твой отец практически погасил долг, хотя на это ушли годы – как назло в то время с работой на Невезухе было совсем туго. И к чести моего отца – Крис осушил свою стопку, хрустнул пластинкой пищевого концентрата со вкусом черного хлеба и продолжил – К чести моего папаши, он прикрутил проценты. Не стал загонять твою семью в западню кредитных ставок. И понемногу долг уменьшался, а твой отец забирал одну вещь за другой. Предпоследней он забрал серебряную заколку для волос. А до этого серебряный же портсигар с дарственной надписью «Тиму младшему от Тима старшего». Я лично отдал вещи, поэтому помню.

– Они пропали – вздохнул я – В день, когда пьяный пилот протаранил обшивку станции и напоил ни в чем неповинных людей вакуумом.

– Кто-то забрал. Мародеры – понятливо кивнул Крис – Смешно, но я предлагал мистеру Градскому старшему забрать и перстень. Но он отказался – сказал, что сначала отдаст долго полностью, до последнего кредита.

– Узнаю отца.

– А затем, спустя несколько дней, случилось то страшное несчастье. И перстень остался у меня. Ты стал сиротой.

– И ты ничего мне никогда не говорил о перстне – задумчиво произнес я.

– А зачем? – Крис заглянул мне в глаза – Давай честно, Тим. Кем ты был всего месяц назад? Только честно скажи.

– Никем – легко признал я – Парнем любящим быстро заработать пару кредов, взять блок синтет-пива, пригласить легкодоступную подругу и весело провести вечер. А на следующий день все сначала. Но конченым неудачником вроде не являлся.

– Это пока. Ты молод, ты здоров. Но это пока. Я владею ломбардом. Каждый день я вижу молодых парней. Они приходят ко мне снова и снова, и я замечаю, как тускнеют их глаза, как уменьшаются их запросы, как грязнее и больнее они становятся. А потом эти люди больше не приходят и, спустя пару другую дней, я узнаю из слухов, что никто больше не явится за поцарапанным саксофоном или механическим будильником. Ты был точно таким же, Тим. Молодым парнем плывущим по течению и лишь старающимся держаться если не середины, то хотя бы подальше от грязных берегов. Какой смысл отдавать вещь тому, кто вскоре сам принесет ее обратно? Но на твой счет я ошибся, дружище. Тебе удалось меня удивить. Тебе удалось измениться.

– Да ты поэт, Крис – искренне удивился я – И что же во мне изменилось? Ах да… я стал…

– Гроссом. Ты вдруг взял в руки весло, развернулся и начал грести против течения. И что удивительно – тебе это удалось. Ты был никем, а вот теперь стал кем-то. Во мне проснулось уважение к тебе, Тим. И вот я пришел и принес тебе перстень. И хотя я потерял почти раритет, с очень неплохим номером… я не переживаю по этому поводу. Хотя коллекция стала беднее…

– Коллекция?

– Не только твой отец приносил перстень Невезухи – усмехнулся Крис, выдохнул и влил в себя еще дозу виски – А суп еще остался?

– Остался! – заверил его заслушавшийся Вафамыч – Сейчас подолью добавочки. Тим, ты тоже давай-ка налегай на ложку! Тебе восстанавливаться надо.

– Угу – кивнул я, машинально зачерпывая суп.

– В моем ломбарде больше пяти сотен таких перстней. У конкурента из Алмазного кулона подобных символов чуть меньше. Но твой вернулся обратно к Тимофею Градскому – пусть он и младше на пару поколений.

– И я благодарен тебе безмерно, Крис.

– Как и я тебе. Нечасто удается выпить виски и поесть супа сидя рядом со строящимся космическим кораблем. Ну, за успех!

– За успех! – поддержал его Вафамыч.

– За успех – откликнулся и я, бросая косой взгляд на свою все еще разбитую ржавую мечту.

Только что случилось нечто очень важное.

Сначала все показалось мне бредом, затем я удивился, потом был поражен до глубины души. А сейчас я почувствовал самую настоящую гордость за самого себя. Ведь Крис, этот человек с хриплым простуженным голосом, принес мне настоящую драгоценность. Мало того что перстень вернулся к Градским – пока что я последний представитель нашего рода. Главное – я только сейчас по настоящему осознал насколько иначе начали смотреть на меня люди живущие на Богом забытой Невезухе.

Я больше для них не «Тим на побегушках» или «Тим поломойка», «Тим сирота».

Нет.

Теперь я Тимофей Градский. Мистер Градский. Я серьезный человек с серьезными намерениями.

И перстень это подчеркнул. Сел на палец словно влитой, будто по моим меркам его и отливали. А получил я его от человека, что всю свою жизнь буквально варится в человеческой грязи, который может понять цену любого встречного с первого взгляда. Да, можно смело сказать, что я много добился за последний месяц. Я изменился не только внутренне, но и «внешне» – в глазах живущих здесь людей.

– Я не знал обо всей описанной части из семейной хроники – удивленно и обиженно произнес голос Лео из динамика, беспроводная камера недовольно дернулась, направив зрачок объектива на меня.

– Как и я. Видимо отец не желал об этом распространяться. Как и мама. Крис, благодарю что сохранил эту вещь для меня. Я ценю это. И если тебе потребуется помощь, я буду рад оказать тебе услугу.

– Отлично сказано – вздохнул хозяин Лавки – Просто отлично сказано, друг. Но если говорить начистоту, сейчас мне хочется предложить тебе небольшую экскурсию завтрашним утром.

– И куда?

– На главный склад Золотого самородка. Он принадлежит нашей семье несколько поколений. Давным-давно складское помещение было выкуплено нами и с тех пор заполняется самыми разными предметами. Я почту за честь, если ты согласишься пройтись по складу и бросить взгляд на пару другую предметов. Вдруг что приглянется или покажется полезным. И мои цены не покажутся тебе завышенными.

– Я не против – несколько нерешительно ответил я – Вот только все мои мысли и доходы устремлены сейчас на вон ту железную болванку с дырами. Мне нравятся механические будильники, я неплохо отношусь к саксофонам, но в эти дни я больше обрадуюсь мотку электрического кабеля с не истлевшей изоляцией.

– Разоряются и закладывают вещи не только обычные работяги и музыканты неудачники, Тим. Эти грешат и механики, владельцы мастерских, хозяева разбитых судов и запчастей. Я хозяин ломбарда. Я принимаю все. Особенно в таком месте как наша Невезуха. Кое что из имеющегося не больше чем старый хлам, принятый еще моим прадедом и пролежавший на складе больше ста лет. Найдется и оборудование чуть поновее. Есть запчасти и комплектующие к самой различной технике. И если ты только пожелаешь, завтра утром я буду рад устроить для тебя большую распродажу по самым низким ценам и с отличнейшими скидками. Что скажешь, дружище?

– Что скажу? Я скажу – с великой радостью, Крис. Завтра утром, за час до станционного рассвета, мы с тобой отправимся на твой склад и хорошенько там осмотримся. Вафамыч, а ты как? Не хочешь осмотреться на старом складе?

– Кто ж откажется? Сходим! Но тогда заплатки на корпус начну ставить не с утра, а самое раннее с обеда.

– Не проблема. Вдруг на складе Криса мы наткнемся на самый настоящий золотой самородок?

– А знаешь – вполне может и наткнетесь – хрипло рассмеялся Крис, свинчивая с бутылки пробку – Там столько всего, что и я не ориентируюсь идеально, где и что лежит, стоит или висит. Там настоящий музей.

– Отлично. Значит, обогатимся еще и морально интеллектуально…

Склад…