— Блин! Он опять! — Тролль появился на опушке леса, из которого полчаса назад вышел Ладар, по пути сломав пару деревцев поменьше и растоптав несколько кустов.

— Как же я ненавижу подобные задания! — Неспешно развернувшись, ученик оборотня припустил к предгорьям — у него возникла новая идея. Обычная каменистая осыпь слишком легка для такой громады. Вряд ли тот сможет по ней взобраться. Подняться повыше, и будет время передохнуть, пока в каменную голову придет мысль пойти в обход. То, что придет, сомневаться не приходилось: тролль соображал, хоть и медленно. А тело на вторые сутки погони, пусть и такой неспешной, требовало отдыха: усталость накапливалась незаметно, но постоянно. Спуску добыче медлительный охотник не давал, явно решив взять жертву измором.

Быстрый подъем по каменистому склону, аккуратно прыгая с камня на камень, выбирая самые неустойчивые, которые точно не выдержат тяжелой поступи, и сипал упал на небольшой карниз в двадцати метрах выше того места, куда мог спокойно наступить мощный великан пяти метров ростом. Этого с лихвой должно было хватить на любые его попытки, так думал сипал, прикрывая глаза и погружаясь в раздумья.

Как вообще мыслят подобные существа? Как-то с ними можно общаться, хотя бы тому же Маришу, умудрившемуся натравить тролля на ученика. Вот только как найти тропинку в разум не человека даже, а совсем иного существа? Невозможно? Но сумел же он договориться с собственным клинком. Чем камень сложней? И послужило ему нитью… Небытие!

Тролль взревел под карнизом. Посыпались камни. Ладар ухмыльнулся — неповоротливой громаде не подняться по крутому склону с ускользающими из-под ног камнями. И все же — есть ли в нем небытие? Закрыть глаза, сосредоточиться — и скользнуть вниз, к притихшему великану, выискивая в нем знакомые нити.

Скала. Монолитная, твердая, неприступная. Такую можно расколоть, разбить, обойти, наконец… но заговорить, заставить мыслить — как? Тролль рыскал у подножия склона, выискивая лазейку наверх, и сипалу в истинном зрении казалось, что внизу туда-сюда движется камень. Внезапно он остановился, поплыл, втягиваясь в осыпь и становясь меньше, и в нем заиграли неожиданные краски! Возникли тонкие нити, странные, непривычные, корявые нити судеб. И в сосредоточении их мелькнула темной вязью нить небытия. Обрадованный сипал приоткрыл глаза — и отпрянул, едва не загремев вниз: прямо перед ним из скалы проклюнулись глаза-бельма, камень подался вперед, формируя гротескную голову, проклюнулась и потянулась в его сторону рука…

— Камень, говоришь… — Резкий прыжок вверх и в сторону — и бег наискось по осыпающейся под ногами осыпи, резкий и рваный, зигзагами, не позволяющими вошедшему в скалу троллю встать на его пути, угадав направление. Все же пару раз камни оживали буквально под ногами, и приходилось делать огромные прыжки, чтобы не попасть в мертвые объятья.

У каждой горы есть места, где один камень, и ничего, кроме камня. И есть иные, где костяк земли погребен под многометровой толщей земли. Правда, этот склон более покат, и догадайся тролль выбраться чуть в стороне — до добычи смог бы добраться довольно быстро. Но сипал сделал ставку на тупоумие великана, а также на его упорство, и не ошибся: приникнув лицом к земле, он ощутил далекие, еле слышные толчки: тролль пробивался к верткой добыче прямо сквозь землю. Так было короче, но двадцать метров земли — это огромная масса, и время собраться с мыслями у человека появилось. Итак, на чем он остановился?

Расслабиться скользнуть к бесформенной громаде, найти совершенно незнакомый, корявый узел судеб, проникнуть в него сквозь нить небытия, оказавшись в сознании великана… Впрочем, сознание размерами не поражало. Небольшой, пыльный чулан, полный сложных многоцветных осколков. Впрочем, то, что подобное удалось с первого раза, пусть и с таким примитивным мозгом, было удивительным. Однако где здесь его образ, образ добычи? Сипал потерянно оглядывался, изучая каменные осколки, чувствуя, как время ускользает меж пальцами… Тролль рвался к поверхности, рвался к добыче. Еще немного — и каменные ладони вырвутся из земли, чтобы сжаться на теле слабого и мягкого человека, раздавить которого намного проще, чем раздвигать земляную твердь.

Находясь в чьем-то сознании, найти свое, увидеть идущую к нему нить смерти — и скользнуть по ней, изучая место, где она формируется…

Тролль выбрался из земли с шумом разбрасывая клочья земли вокруг. Постоял, оглядываясь по сторонам — и, сгорбившись, пошел вниз, направляясь к дальней гряде, где и обитало небольшое семейство каменных великанов. Обещанная добыча пропала.

— Неплохо, ученик.

Ладар, наблюдавший из-за куста за хмурым охотником, потерянно плетущимся вниз по склону, испуганно подпрыгнул, едва не навернувшись вниз, но крепкая рука ухватила за плечо, давая возможность сориентироваться в пространстве.

— Как это у вас получается? — Ладар недовольно тер плечо, онемевшее от крепкой хватки.

— Привычка! — Мариш пожал плечами. — Для живущего вместе с природой быть ее частью — нормально и естественно. А часть редко издает шум больший, чем само целое. Разве что подобное и будет ее целью.

Ладар потряс головой. Простая фраза никак не хотела укладываться в мозгу — во всяком случае, применительно к нему.

— Ладно, это придет позже. А сейчас могу с уверенностью сказать, что ты созрел для очередного урока.

Сипал тяжело вздохнул. Перерывов между занятиями Мариш не признавал. Впрочем, после того, как он увидел своего учителя после схватки с оборотнями, напавшими на его ученика, — израненного, истекающего кровью, но непобежденного, спорить не хотелось. Слишком велико было уважение.

— И что на этот раз? Маг?

— Вот еще! Думаешь, я не разобрался в магической составляющей твоих крыльев? Такому лентяю, как ты, давать подобные задания, все равно что приказать поваляться на солнышке, грея пузо. Нет, ты повторишь самый первый урок.

— Я должен просидеть в твоей бочке полдня, дыша через соломинку?

Мариш засмеялся, ухая, отдуваясь и хлопая себя по бокам… словно медведь.

— И это, конечно, тоже. От тебя так и несет человечиной. Подобные вещи нужно делать регулярно, если не хочешь погибнуть. Ну, с троллем подобное было не так важно, он лишен обоняния, а вот со всеми остальными — шансов у тебя нет. И проточная вода не скроет. Однако это не задание, а необходимая подготовка.

— Так в чем же задание?

— Посидишь в кустиках, полюбуешься на птичек, на зверушек… И пока не сможешь глядеть на мир их глазами, даже не думай возвращаться.

— Но… Как?

Оборотень пожал валунами плеч.

— Это у магов определенные школы. У оборотней же все индивидуально. Попробуй так же, как справился с троллем. Глядишь, получится.

— Но я не оборотень! — Мариш проигнорировал этот крик души, задумчиво жуя травинку. Наконец, сплюнув, выдал:

— Знаю. Не стоит так громко распространяться о своей ущербности. У каждого свои недостатки. Завтра с утра и начнем. Приходи пораньше.

После очередного отмокания в едучей, полной трав воде, тело было легким, практически невесомым. Дышалось легко и свободно, словно сброшен тяжкий груз — привычный и потому почти незаметный, ежедневно давящий на плечи и пригибающий к земле. Тяжелый, но настолько удобно устроившийся, что практически не причинял неудобств. Просто заставляющая смотреть в землю и скрипеть зубами тяжесть вдруг пропала, голова поднялась, жадно оглядывая прекрасный мир вокруг, а в теле поселилась легкость… Хотелось петь, хотелось обнять весь мир.

«А служители Единого уверяют, что на каждом — тяжкий груз вины, который тот обречен нести всю жизнь… Как же хорошо, что это всего лишь слова! Мир, в котором человек из-за постоянной ноши не смеет поднять голову… такой мир обречен на скорую погибель, просто потому, что не смеющие поднять головы не способны стать настоящими людьми, достойными сынами Творца».

Собственная мысль показалась насыщенной и высокопарной. Ладар тихонько, чтобы не напугать сидящую у воды белку, ухмыльнулся. Зверек, деловито возившийся у воды, тут же застыл, уставившись в подозрительный куст глазами-бусинками, весь в напряжении, как готовая сорваться в стремительном движении пружина.