В общем, ничего у Прогрессоров толком не выходит. Хотят как лучше, а получается – полный массаракш! Ни одной успешной операции. В нескольких произведениях подряд. Случайными поворотами сюжета такое не объяснишь, за этими совпадениями просматривается некая концепция. Почему, придя улучшать чужие миры, люди Полудня в этих самых мирах неизменно ухудшаются сами?

На мой взгляд, причина довольно проста: окунув своих Прогрессоров в «сумерки морали», Стругацкие вовсе не собирались показывать читателям положительные результаты их работы. А вот то, что происходит с человеком Полудня, оказавшимся за пределами взрастившей его социальной среды, авторы показали блестяще.

Стругацкие создали в своих романах новый, лучший мир. Но создать нового человека у них так и не получилось. Весь блеск гуманизма, все нравственное совершенство коммунаров оказались не более чем красивой оберткой, тоненьким культурным слоем, покрывшим их души в тепличных условиях Мира Полудня. И как только авторы погрузили их в нравственно-агрессивную среду отсталых планет, – эта культурная оболочка тут же начала с них сползать. Оказалось, люди Полудня чувствуют себя в «сумерках морали» как рыба в воде. Причем – как хищная рыба, поскольку они куда лучше туземцев подготовлены интеллектуально и физически. В произведениях Стругацких Прогрессоры легко адаптируются как к феодальному, так и к империалистическому устройству общества, но сами при этом сильно меняются в худшую сторону, а главное – стремительно теряют светлые черты «человека будущего». Причем, до такой степени, что на Земле их начинают бояться даже самые близкие и любящие люди. В земляничном соке на руках Руматы его друзьям мерещится кровь. И проблема тут заключается вовсе не в личности отдельно взятого Руматы, Каммерера или Сикорски.

Прогрессоры – та небольшая часть человечества Полудня, с которой авторы обстоятельствами сюжета смыли грим коммунарского благополучия. Но они – плоть от плоти этого человечества, они типичные, а в чем-то даже лучшие его представители. В них, словно в волшебном зеркале, люди Полудня вдруг увидели себя, увидели, что любой из них, окажись он на месте того же Руматы, наломал бы точно таких же дров.

Прогрессоры вроде бы несут людям других планет добро. Но чем они руководствуются при этом, что ими движет, любят ли они тех, кого собираются облагодетельствовать? Вот что думает о них Румата:

«…протоплазма, жрущая, размножающаяся протоплазма», «… жертвы, бесполезные жертвы», «…А ведь мне уже ничто не поможет, – подумал он с ужасом. – Ведь я их по-настоящему ненавижу и презираю… Не жалею, нет – ненавижу и презираю».

Румата, открывший в себе такие чувства к жителям Арканара, потрясен и растерян. А вот Макс Каммерер уже совершенно уверен в том, что:

«…существуют на свете носители разума, которые гораздо, значительно хуже тебя, каким бы ты ни был».

Разумеется, не ко всем местным жителям относятся эти жуткие определения. Есть среди них и те (их, правда, гораздо меньше), кого Прогрессоры любят и уважают. Но уже само это разделение людей на «своих» и «чужих» выглядит у Прогрессоров страшно. К чужим у тех, кому «трудно быть богом», ни любви, ни даже жалости нет и в помине. Ну, разве только чуть-чуть, самую малость (как например, у Каммерера, когда он заживо сжег вместе с прочими сотрудниками гипноцентра горничную, приносившую ему когда-то еду). Стругацкие не показали в своих романах победы таких «благодетелей», потому что их победа выглядела бы куда страшнее их неудачи.

Откуда взялась мораль?

В основе христианской этики лежит простая и очевидная истина – Бог не сотворил зла. Все, что сотворил Бог – «добро зело». Следовательно, все, что соответствует замыслу Бога о мире и человеке, является добром. А зло появилось как результат уклонения разумных и свободных в своем нравственном выборе существ от этого замысла.

Однако в Мире Полудня люди не верят в Бога. Стругацким нужно было придумать для него какие-то иные, нерелигиозные этические принципы. И они их уже совсем было придумали, но оказалось вдруг, что даже в пространстве художественного произведения эти принципы почему-то не работают. И вот что любопытно: авторы вовсе не скрывают этого от читателя. Правда, прямых определений добра Стругацкие не дают, а косвенно добром в Мире Полудня названо – развитие разума. Вот этическая система от дона Руматы: «..человек есть объективный носитель разума, все, что мешает человеку развивать разум, – зло, и зло это надлежит устранять». Но разум для человека – всего лишь инструмент. Безнравственный человек может натворить тем больше бед, чем сильнее он развил свои умственные способности, а умный мерзавец куда страшнее злого дурака. Тот же дон Рэба, главный злодей в Арканаре, – далеко не глупец. Ведь сумел же он расшифровать и переиграть Румату-Штирлица, несмотря на все могущество готовившей его земной цивилизации. А уж Колдун с Саракша будет поумнее многих землян, но вряд ли по этой причине его можно назвать добрым.

Впрямую добрым человеком Стругацкие называют, пожалуй, одного лишь Леонида Горбовского. Но именно на этом, столь любимом авторами герое они сами и разбивают в пух и прах предложенную ими же этическую схему «добро = разум». По словам Стругацких, Горбовский «…был как из сказки: всегда добр и поэтому всегда прав.

Такая была его эпоха, что доброта всегда побеждала. «Из всех возможных решений выбирай самое доброе». Не самое обещающее, не самое рациональное, не самое прогрессивное и уж, конечно, не самое эффективное – самое доброе!»

Здесь авторы открытым текстом ставят мораль выше разума. Так что, если уж искать где-то источники моральных принципов человечества Полудня, то, конечно же, не у Руматы, а у дедушки Горбовского.

И тут Стругацкие устами своего любимца произносят удивительные слова: «…наука моральные проблемы не решает, а мораль – сама по себе, внутри себя – не имеет логики, она нам задана до нас, как мода на брюки, и не отвечает на вопрос: почему так, а не иначе». Вот здесь Стругацкие и задали между строк задачку, которую, по своему обыкновению, оставили без решения: а КЕМ же могла быть задана мораль до нас? Другими людьми? Но и у них тоже была мораль, такая же нерациональная, не имеющая внутри себя логики, так откуда же она у них-то появилась?

Есть только два подхода к такой головоломке – либо все же признать, что мораль имеет религиозную основу, либо оставить вопрос открытым. Стругацкие выбрали второй вариант. Но в правильно поставленном вопросе – три четверти ответа. А вопрос авторы поставили, как всегда, с исключительной точностью.

Сторонники «внерелигиозной» морали, скорее всего, тут же возразят, напомнив о золотом правиле этики: не делай другим того, чего не желаешь себе. Эта формула, казалось бы, должна работать и в абсолютно безрелигиозном пространстве Мира Полудня. Но в том-то и дело, что – не работает. Даже такому простому и понятному правилу этика коммунаров будущего не соответствует, и опять выявляет это несоответствие не кто-либо, а сами же Стругацкие. Их человечество будущего «прогрессирует» отсталые народы на других планетах тайно, не ставя в известность местных жителей о своих благих намерениях, и уж тем более – не спрашивая их мнения о целесообразности прогрессорских «микро» или «макро» воздействий. Но как только людям Полудня вдруг показалось, будто и на них самих пытаются воздействовать загадочные Странники, среди посвященных в проблему лиц начался переполох, переходящий в панику. Оказалось, люди Полудня смертельно боятся, что некая сверхцивилизация из столь же благих побуждений однажды «отпрогрессирует» их самих. Причем, боятся настолько, что Сикорски с перепугу убивает несчастного Льва Абалкина. Был ли Абалкин «автоматом Странников» или нет – непонятно. Но вот КОМКОН-2 (состоящий из бывших Прогрессоров) в этой ситуации и в самом деле действовал как «банда идиотов, обезумевших от страха».

Показательно, что острее всего боятся такого воздействия извне сами Прогрессоры: им ли не знать, каково оно на вкус – добро, насильно данное! Они сами много лет кормили этим «продуктом» других, и потому знают ему настоящую цену: