На берегу, неподалёку от того места, где она оставила свои вещи, маячила тёмная мужская фигура. Ольга ещё из воды её заметила, и, несмотря на то, что сумерки уже основательно сгустились, а расстояние до объекта было довольно большим, она без труда опознала в этой фигуре своего соседа по городку. Девушка спокойно вышла из воды, отжимая по дороге волосы. Подхватила полотенце, отряхнула его от песка и закуталась в него, не обращая никакого внимания на то, что за ней наблюдают.

— А вы смелая, — подал голос Роман, стоявший всего в паре метров от неё. — Не боитесь, что вас утащит на дно какой-нибудь тритон, польстившись на вашу красоту? — заявил он немного насмешливо. — Я слыхал, они тут водятся и подкарауливают красивых девушек в тёмной воде. Уж поверьте, лучше вам с ними не встречаться. Насколько мне известно, тритоны не отличаются приятной внешностью и довольно бесцеремонны. Ко всему прочему, от них жутко разит рыбой.

— Если они такие же бесцеремонные, как вы, то, пожалуй, вы правы, лучше мне с ними не встречаться, — бросила ему через плечо Ольга и тут же отвернулась в сторону, но ничто в её тоне не указывало на то, что она категорически против продолжения разговора.

Роман коротко рассмеялся.

— Да, извините, я, наверное, и правда, немного бесцеремонно себя веду, — сказал он без тени раскаянья в голосе. — Приставать к незнакомой девушке с разговорами — это не очень прилично. Но мы же можем познакомиться, и тогда всё будет в рамках приличий. Вы как на это смотрите?

Роман на несколько секунд умолк, ожидая от Ольги какой-нибудь реакции на свою реплику, но ответа не последовало, и он продолжил:

— К сожалению, меня некому вам представить, поэтому я, с вашего позволения, представлюсь сам. Меня зовут Роман.

— Я в курсе, — прохладно бросила ему Ольга, поворачиваясь, наконец, к нему лицом.

— А вы не назовёте своё имя? — поинтересовался он после небольшой паузы, во время которой они испытующе смотрели друг на друга.

Она ещё несколько секунд без тени смущения молча его разглядывала, потом ответила, иронично усмехнувшись:

— Ольга.

— Ольга, — с определённой долей театральности повторил он. — У вас красивое имя.

— Как это оригинально, — насмешливо заявила она, глядя ему в глаза.

Он снова рассмеялся.

— Да-да, простите. Я, наверное, совсем разучился знакомиться с девушками, — сказал он, добродушно улыбаясь. — Несу какую-то чушь…

Ольга отвернулась от него, сбросила с себя полотенце и стала одеваться. Роман деликатно отвёл взгляд в сторону и уставился на закат.

— Красиво, правда? — снова повернулся он к ней, когда она управилась с одеждой и наклонилась, чтоб поднять своё полотенце.

Ольга не удосужилась ответить, с независимым видом обошла его стороной и двинулась к насыпи. Он проводил её взглядом и снова поднял глаза к небу. Потом наклонился, закатал штанины до колен, направился к морю и стал размеренно прогуливаться по воде вдоль берега, подставляя лицо солёному ветру и вслушиваясь в шум прибоя.

Глава 7. Беспокойная ночь

Раскалённый воздух мерцал миллиардами золотистых пылинок, окутывал её со всех сторон, словно плотная удушливая вуаль, сквозь которую невозможно было что-то разглядеть. Воздух дрожал, струился сквозь пальцы, осязаемый, вязкий, обжигающий кожу. Лин двигалась вперёд, надеясь выбраться из этого пекла, но её движения были какими-то неестественными, раздражающе медленными. Она ощущала себя мухой, увязшей в горячем киселе.

В обстановке что-то вдруг поменялось. Искрящаяся пелена стала более прозрачной, более проницаемой. В дрожащем мареве стали проступать какие-то неясные силуэты, постоянно меняющие очертания. Лин почувствовала свободу движений и подалась вперёд всем телом. Внезапно всё вокруг закружилось в стремительном вихре, пелена рассеялась, и обстановка приобрела конкретные формы. Лин теперь стояла посреди выжженной солнцем пустыни, голой, знойной, бескрайней. Всюду, куда хватало взгляда, был только песок, жёлто-серый, горячий и зыбкий. Она делала шаг за шагом, не отдавая себе отчёта в том, куда именно движется, и песок реагировал на её движения, шевелился, шуршал, расползался из-под ног во все стороны шустрыми золотистыми змейками, словно был живым существом, вызывая у неё нервную дрожь.

Внезапно она услыхала какой-то звук. Звук был странным, неясным, но она почему-то сразу поняла, что это крик о помощи. В тот же миг её глазам предстало зрелище, от которого у неё всё внутри похолодело. Две мужские фигуры утопали в песке, отчаянно сопротивляясь и изо всех сил цепляясь за жизнь, но песок неумолимо засасывал их. Они находились далеко друг от друга и от самой Лин, в разных концах пустыни, но она, как ни странно, видела обоих одновременно и чувствовала их отчаянье. Она не могла разглядеть ни их лиц, ни чётких очертаний, различая лишь неясные, барахтающиеся в песке силуэты, но откуда-то точно знала, что один из них Никита, а другой — Пётр, и понимала, что обоих срочно нужно спасать. Даже не успев ни о чём подумать, она метнулась к Никите. Каким-то непонятным образом мгновенно преодолела расстояние в полпустыни, ухватила парня за руку и без всякого усилия выдернула его из песка, в котором он успел увязнуть по грудь. Она обняла его, и тут же ненадёжный зыбучий песок под их ногами уплотнился, превращаясь в твёрдую почву, устланную сочной зелёной травой. В мгновение ока вокруг них вырос оазис, прохладный, цветущий, благоухающий, в котором Никите ничего больше не угрожало. Лин всего на секунду забылась, испытав облегчение, но тут же спохватилась и бросилась в ту сторону, где должен был быть другой парень. Но вокруг была лишь пустыня, пустая, зловещая, смертоносная. И Лин поняла, что опоздала. Вдруг отчётливо осознала, что у неё был шанс спасти только одного, а другой изначально был обречён на гибель. Она спасла Никиту, а Петра больше нет, и уже ничего не исправить. Его больше нет…

Безысходность захлестнула её с головой. Она захлёбывалась болью и слезами, сгорала в своём отчаянье. Всё вдруг занялось огнём, огонь окружал её со всех сторон, вокруг неё что-то полыхало, плавилось, оплывало горячими бесформенными потёками, словно воск. И её тело тоже горело и плавилось, таяло, как свечка, но она ощущала только боль потери, которая сжигала её изнутри. Его больше нет.

— Не-е-ет! Не-е-ет! — вырывалось из её груди со стоном.

— Лин, ты слышишь меня? Лин, Лин! Проснись, Лин! Господи, да ты вся горишь!

Кто-то настойчиво её тормошил, обнимал, прикасался к её лицу, она слышала взволнованные голоса, ощущала какую-то суету вокруг, но никак не могла окончательно прийти в себя.

Загорелся яркий свет, который даже сквозь сомкнутые веки неприятно резанул по глазам. Кто-то положил прохладную ладонь на её лоб, взял за запястье, потом негромко произнёс какие-то странные слова, кажется, заклинание. Кожу обдало приятным холодком, и сознание окончательно прояснилось. Она открыла глаза и увидела прямо перед собой озабоченное лицо Глеба.

— Лин, узнаёшь меня? — поинтересовался Глеб.

— Да, — слабо кивнула Лин.

— Ну-ка, давай-ка сядем, — сказал Глеб, помогая ей сесть. Взял её лицо в ладони, заглянул в глаза, оценивая состояние зрачков. — Открой рот и скажи а, — скомандовал он.

— А-а-а, — послушно исполнила его указание Лин.

— Хорошо. Извини, я должен тебя осмотреть.

Глеб задрал рукав её футболки, обнажая плечо.

— Так больно? — спросил он, осторожно прикоснувшись пальцами к её коже.

— Немножко, — поморщилась Лин.

Она обвела взглядом обстановку и встретилась глазами с Никитой, который наблюдал за процессом, сидя на коленях немного поодаль. Он выглядел сильно обеспокоенным, даже испуганным. Дэна и Лизы в палатке не было. Лин показалось, что она слышит их негромкие встревоженные голоса, доносящиеся снаружи.

— Так, ну, всё понятно. Ты сильно обгорела на солнце, ожоги довольно серьёзные, отсюда и высокая температура, — вынес свой вердикт Глеб. — Ничего, сейчас всё поправим. Снимай футболку, — скомандовал он. — Меня можно не стесняться, я врач.