— Разве это нормально, так бесцеремонно лезть в человеческие души? Ты же людьми как кукловод пытаешься манипулировать, заставляя их чувствовать то, что тебе угодно, — возмущённо выдал Роман.

— Ничего подобного, — резко ответила на его выпад Ольга. — Я не демон, я не создаю иллюзий, я лишь могу показать людям, какие чувства они сами хранят в своих душах, дать им возможность переосмыслить некоторые вещи. Не в моей власти заставить кого-то любить, или ненавидеть. Если бы у вирфии и мага изначально не было никаких чувств друг к другу, я бы даже не рассматривала этот вариант. В принципе, мне понятно твоё недовольство, — сказала она уже вполне миролюбиво. — Ты хранитель, и ты добросовестно исполняешь свои обязанности. Твоё стремление защитить своего подопечного заслуживает уважения, но, к сожалению, из того, что я тебе рассказала, ты не понял главного. В сложившейся критической ситуации есть только два варианта выхода из положения. Либо в сердце вирефии всё-таки вспыхнет любовь к магу, и тогда всё встанет на свои места, либо она погибнет. Если вариант с магом не сработает, мне придётся оборвать нынешнюю земную жизнь вирефии, чтоб не позволить ей окончательно обессилеть и погубить искру Света, причём, чем скорее это произойдёт, тем лучше. В этом случае вирефия не исполнит свою миссию до конца, но она сможет родиться вновь в ближайшее время. Баланс, конечно, будет нарушен, но мы сумеем худо-бедно восстановить его и поддержать своими силами до её следующего прихода. При сложившихся обстоятельствах Никита в любом случае потеряет Лин. Они не могут быть вместе. Изначально не должны были быть вместе.

— Но… как же так? Неужели у него нет ни единого шанса? — потрясённо пробормотал Роман.

Ольга с минуту молчала, потом неопределённо пожала плечами.

— Шанс есть всегда, — сказала она. — Другое дело, что использовать его не всегда возможно.

Какое-то время они сидели молча. Тёмное море беспокойно рокотало, наполняя повисшую паузу тревожным предчувствием.

— Ты ведь был человеком. За кого ты отдал свою жизнь? За любимую? — вдруг поинтересовалась Ольга.

Роман повернул к ней лицо и усмехнулся.

— Нет, всё было гораздо прозаичнее, — ответил он будничным тоном. — Случайно проходил мимо горящего дома, полез в огонь, чтоб вытащить оттуда какого-то мальчонку, а потом просто умер в больнице от полученных ожогов. А она… Ей я обещал, что всегда буду рядом…

Он отвёл взгляд и продолжил, напряжённо глядя куда-то в сторону горизонта:

— Я не смог сдержать обещания. Я даже её хранителем не смог стать. На это нужно время, а человеческая жизнь слишком коротка…

— Зачем люди дают друг другу такие обещания? Зачем заведомо обманывают других и позволяют обманывать себя? — поинтересовалась Ольга после небольшой паузы.

— Им просто хочется верить в то, что сдержать такое обещание в их власти, — пожал плечами Роман. — Они пытаются подарить друг другу надежду. Надеяться и верить не предосудительно, даже если надеешься на несбыточное и веришь в заведомо невозможное, — сказал он, печально улыбнувшись. — …Ты знаешь, что такое любовь?

— Разумеется, — уверенно кивнула Ольга. — Я воин Света, а Любовь — это главная его составляющая.

— Да нет, я не об этом, — усмехнулся Роман. — Тебе приходилось любить самой?

— Я воин, мне ни к чему любить самой, — неожиданно резким тоном ответила она. — Я защищаю Свет, соответственно, защищаю Любовь и знаю о ней достаточно, чтоб исполнять своё предназначение.

— Нисколько не сомневаюсь в твоей компетентности, — улыбнулся Роман. — И всё же, отчётливое представление о любви можно получить, только впустив её в своё сердце. О любви не достаточно знать, ей нужно вверять душу.

Ольга ему не ответила. Роман какое-то время исподтишка изучал её профиль, чётко очерченный тусклым лунным светом, а она то ли не замечала этого, углубившись в свои размышления, то ли делала вид, что не замечает.

— А как тебя зовут на самом деле? — вдруг поинтересовался Роман, прервав молчание. — У кайельмари ведь не может быть человеческого имени.

Она повернула к нему лицо и несколько секунд пристально на него смотрела.

— Эллидэс, — наконец ответила она.

— Эллидэс, — повторил он. — Я Менэльтор, если тебе это интересно… А можно называть тебя Элли? Это чуть короче, чем Эллидэс, но тоже красиво звучит.

Его реплика вызвала у неё усмешку, и даже при лунном свете он разглядел в её глазах иронию.

— Элли? — насмешливо переспросила она. — А ты хорошо себе представляешь, с кем имеешь дело? — в её вопросе отчётливо прозвучали угрожающие нотки, а во взгляде неожиданно блеснула сталь.

— Ладно-ладно, беру свои слова обратно, — комично изобразив испуг, поспешно согласился он. — Ты же не станешь марать об меня свои стрелы из-за такого пустяка? Поверь мне, продырявленный хранитель не сделает чести воину Света.

Его весёлая бесшабашность возымела должное действие.

— Знаешь, а ты занятный, — снисходительно усмехнувшись, сказала Эллидэс. — …Эл. Можешь звать меня Эл.

Он улыбнулся в ответ и одобрительно кивнул головой:

— Эл тоже звучит неплохо.

Они ещё какое-то время молчали, не сводя друг с друга глаз.

— Мне понадобится от тебя одна небольшая услуга, — сказала Эллидэс. — Это очень кстати, что оба парня сейчас под твоей опекой. У тебя же с ними хороший контакт?

— Разумеется, — кивнул головой Менэльтор.

— Нужно будет привести их обоих в нужное место в нужное время.

Менэльтор молчал, явно колеблясь с ответом.

— Ты утверждаешь, что Никита любит Лин. Как ты думаешь, что он сам предпочёл бы — уступить её сопернику и сохранить ей жизнь, или позволить ей погибнуть, лишь бы она не досталась никому другому? — теряя терпение, раздражённо поинтересовалась Эллидэс.

— Я уверен, что он отказался бы от неё, если бы всё знал, — сказал Менэльтор.

— Так ты поможешь мне? — спросила она, послав ему испытующий взгляд.

— … Да, — сухо ответил он, поднял глаза к небу и уставился на луну, застыв в безмолвном напряжении.

Глава 11. Шанс

Пётр проснулся ночью от тревожного предчувствия. Ася спокойно спала рядом, положив руку ему на грудь. Повинуясь какому-то внутреннему порыву, он осторожно высвободился из её объятья и переместился к выходу из палатки, стараясь никого не разбудить. Оказавшись снаружи, Пётр, не вполне осознавая, куда и зачем идёт посреди ночи, понимая лишь, что ему следует торопиться, почти бегом двинулся в сторону пляжа. Он спустился с насыпи и быстрым шагом пошёл вдоль берега, напряжённо вглядываясь в темноту, испытывая сильное беспокойство, время от времени спотыкаясь из-за спешки, но продолжая целеустремлённо двигаться вперёд. Луна почти целиком скрылась за тёмными тучами, её тусклый свет с трудом пробивался сквозь их плотную завесу. Угрожающий рокот моря и резкие порывы солёного ветра усиливали чувство тревоги.

Внезапно что-то заставило парня остановиться, и в тот же миг всего в паре метров от него в воздухе возникло едва различимое светлое пятно, мгновенно оформившееся в человеческую фигуру, которая, не успев материализоваться, тут же покачнулась, вознамерившись рухнуть на песок.

— Лин! — бросился к ней Пётр, подхватил девушку под руки и крепко прижал к себе. — Что с тобой? Что случилось? Да что же это такое? — растерянно и испугано причитал он, чувствуя, что она бессильно болтается в его руках.

— Петя… всё хорошо… уже всё хорошо, — невнятно пробормотала она в ответ. — Ты только не отпускай меня… пожалуйста… Держи меня… не отпускай…

— Я не отпущу, я держу тебя, не бойся ничего, — заверил её Пётр, стараясь, чтоб его голос звучал спокойно и убедительно, хотя сам он пребывал в состоянии близком к панике. — Я сейчас отнесу тебя в лагерь. Там Глеб. Он нам поможет. Всё будет хорошо.

Он попытался немного отстраниться, намереваясь подхватить её на руки, но она не позволила ему этого сделать, неожиданно крепко обняв его за корпус.