— Аська будет плакать, — пронеслось у Петра в голове, и от этой мысли ему стало так тоскливо, что даже страх перед скорой гибелью отступил куда-то на задний план.

Стрела разнесла созданную Петром стену вдребезги. Парня отшвырнуло в сторону, осколки защиты острыми брызгами полетели следом, оставляя на его лице и теле болезненные порезы.

Эллидэс молниеносно выхватила из колчана ещё одну стрелу и натянула тетиву. Никите показалось, что он отчётливо видит наконечник стрелы, нацеленный прямо ему в сердце.

— Лин, я стреляю, — бросила предупреждение Эллидэс.

— Не делай глупостей, — успела промелькнуть в голове Никиты паническая мысль, адресованная Лин. Он судорожно сжал её запястья и тут же ощутил в ладонях пустоту. Свистнула тетива, и вот уже Лин оседает на песок прямо перед ним, успев переместиться и заслонить его собой. Стрела пронзила ей грудь, на белой майке неумолимо расплывается устрашающее тёмное пятно, а в застывшем взгляде отражается холодная луна.

Наверное, он оглох от собственного крика. В звенящей тишине мир распадается на части, рвётся в клочья вместе с его душой. Пусть всё для него закончится прямо сейчас. Зачем жить, если её больше нет…? Прикоснуться к ней. Ещё хоть на секунду ощутить её тепло. Но её тело вдруг вспыхивает ослепительным светом. Теряя форму, оно рассыпается на миллион искрящихся пылинок, которые, постепенно сбиваясь в единый кружащийся поток, спиралью устремляются вверх. Медленно поднимаясь всё выше, этот поток постепенно редеет, искорки гаснут одна за другой и исчезают. Он, как завороженный следит за этим угасанием, отчаянно надеясь, что когда погаснет последняя искра, его сердце, наконец, разорвётся, переполнившись болью, и он сможет догнать Лин на пути в Бесконечность…

Искры гаснут всё быстрее. Наконец, остаётся лишь одна, самая большая и яркая, похожая на каплю крови, заключённую в гранёный хрусталь. Он смотрит на неё, не в силах оторвать взгляда, и ему кажется, что он сердцем ощущает, как она горяча. Время то ли остановилось, то ли его не существует вовсе. Наверное, он сошёл с ума от горя, потому что у него возникает какое-то абсурдное, но совершенно отчётливое ощущение, что искра мерцает в унисон с ударами его сердца, которое против его воли всё ещё бьётся. Похоже, у него ещё и зрительные галлюцинации начались. Рядом с искрой вдруг вспыхивает ещё одна, потом ещё одна, и ещё, и ещё… Сверкающий поток густеет, устремляется вниз, уплотняясь, приобретая форму. Он не способен сейчас ничему удивляться. Вероятно, Лин решила с ним проститься, прежде чем уйти навсегда. Сквозь пелену слёз он жадно всматривается в призрачную фигуру, затаив дыхание, опасаясь, что их время вот-вот истечёт, и она исчезнет.

— Не уходи, — одними губами умоляюще шепчет он, не решаясь к ней прикоснуться.

Она не исчезает и с каждой секундой кажется всё более реальной. Знакомые черты и формы проступают всё отчётливее, приобретают плотность, возвращают себе краски… Если она призрак, откуда в её взгляде столько живого чувства?

— Я не уйду, любимый. Всё хорошо, — шепчет она, обвивая его шею руками. — Всё хорошо.

— Господи, Лин, это ты. Это, правда, ты? Ты жива, — ошарашено бормочет он, дрожа мелкой дрожью, лихорадочно прижимая её к себе, ощущая тепло её тела и дыхания, и никак не решаясь поверить в чудо.

От всего этого, и вправду, впору сойти с ума. Ему понадобилось ещё какое-то время, чтоб хоть немного прийти в себя. Когда первый шок прошёл, он вдруг спохватился, быстро окинул взглядом обстановку, крепко прижимая к себе Лин и страшась того, что опасность ещё не миновала. Но вокруг всё было тихо и мирно, ветер унялся, и даже море казалось на редкость спокойным. Никита вдруг встретился глазами с Петром. Тот сидел на песке неподалёку и имел довольно потрёпанный и обескураженный вид.

— Эта тварь… она ушла? — с трудом справляясь с дрожью в голосе, поинтересовался Никита, глядя ему в глаза.

Пётр утвердительно кивнул и, слегка пошатываясь, поднялся на ноги.

— Надо убираться отсюда, — сказал он, подходя ближе.

— Слушай… твоё лицо… Выглядишь кошмарно, — сказал Никита, указывая пальцем на многочисленный кровоточащие порезы, украшавшие физиономию Петра. — Что-нибудь бы с этим сделать…

— А-а, плевать, ничего страшного, — небрежно отмахнулся Пётр, непроизвольно поднося к лицу руку, на которой тоже хватало повреждений.

— Петя, может, ты отсюда телепортируешься в лагерь? — предложила Лин. — Зачем тебе идти своим ходом? Мы с Никитой сами доберёмся.

— Давайте тогда вы оба перенесётесь в лагерь, а я скоро тоже туда подойду, — тут же внёс своё предложение Никита. — Мне так будет спокойнее.

— Нет, я тебя тут одного не оставлю, — категорично заявила Лин.

— Идёмте уже, — решительно скомандовал Пётр, пока Никита не затеял спор с Лин, и первым двинулся в сторону лагеря.

Лин с Никитой переглянулись и молча последовали за ним.

***

— Ну, вот и всё, — сказала Эллидэс, провожая удаляющуюся троицу взглядом. — Мы своё дело сделали. Спасибо, что заставил парней прийти сюда.

— Всегда к вашим услугам, — весело отозвался Менэльтор. — Хотя, признаться, был момент, когда я засомневался в том, что правильно поступил, согласившись вслепую тебе помогать. Нагнала ты тут на всех страху.

— Работа такая, — усмехнулась Эллидэс.

Они наблюдали за происходящим, стоя немного поодаль и оставаясь незримыми для молодых людей. В отличие от Эллидэс, внешний облик Менэльтора практически полностью соответствовал его человеческому облику — обычный парень лет двадцати пяти в майке и летних брюках. К внешности Романа прибавилась лишь одна необычная деталь — белоснежные ангельские крылья за спиной.

— Наконец-то можно быть самой собой. До чего же мне надоела эта приземлённость, — удовлетворённо заявила Эллидэс, расправляя кожистые крылья.

— Погоди, Эл. Значит, если я правильно оцениваю ситуацию, проблема решена полностью, и больше ничто не мешает Лин и Никите быть вместе? — на всякий случай уточнил Менэльтор.

— Полностью, — кивнула Эллидэс. — Я одним махом использовала все имеющиеся возможности. Вариант с магом не сработал, но в итоге проблема решилась наилучшим образом. Вирефия вообще больше не нуждается в чьей-то магии. Изначально я планировала в случае неудачи с магом просто оборвать её нынешнюю жизнь, сохранив таким образом искру, но разговор с тобой натолкнул меня на одну интересную мысль, которая раньше почему-то не приходила мне в голову.

— Что за мысль? — удивился Менэльтор.

— О жертве.

Менэльтор озадаченно на неё уставился, ожидая пояснений.

—Я изменила план, вынудив Лин пойти на жертву, и в результате мы выиграли гораздо больше, — пояснила Эллидэс. — Она не просто умерла, она пожертвовала своей жизнью ради любимого, а магия такой жертвы — одна из самых мощных. Эта магия надолго останется с ней, возможно, даже навсегда. Ей не нужна больше магическая поддержка со стороны, так что, теперь ей и в будущем не обязательно будет выбирать себе спутника среди магов. Это радует, учитывая, что у неё уже, похоже, начало входить в привычку делать неправильный выбор. У меня нет никакого желания снова разгребать проблемы, которые она могла бы в очередной раз создать, — иронично хмыкнула она. — Я нисколько не сомневалась в том, что вирефия за ценой не постоит, если жизнь её любимого окажется в опасности. Она и за мага отдала бы свою жизнь, не раздумывая. Такова её натура, она всегда готова чем-то жертвовать ради других. Но, если честно, максимум, на что я рассчитывала, это на то, что Лин, принеся себя в жертву, сможет сохранить искру и получить защиту на будущее. Нынешнюю её жизнь я считала проигранной. Я не надеялась на то, что Никита сумеет её удержать. Признаться, это даже не входило в мои планы. Шанс был почти нулевым. Я и сейчас не вполне понимаю, как обычному парню это удалось. Это же магия высшего порядка.

— А меня вот, как раз, нисколько не удивляет то, что ему это удалось, — резко заявил Менэльтор. — Он любит её. Любящее сердце на многое способно.