- Не знаю. У меня сердце колет, как вспомню его «здрасьте».

- Алин, давай, чтобы мы с тобой не показались перед ними недрессированными животными, вести себя учтиво. Кто его знает, зачем они нашему сыну даны, пусть у них останутся о нас хорошие воспоминания. Чтобы любили приезжать к нам, на пельмени.

Я услышал, как отец отправил рюмку в рот и захрустел огурцом.

- Да тебе хоть черт, лишь бы выпивать вместе.

- О, начинается. Раз в год гостей встречаем, и то с ограничениями.

- А что, хорошо будет, если напьешься до поросячьего визга?

- А что, и я имею право побыть животным. – Отец, кажется, играючи шлепнул мать. – Шучу, зай. Больше не буду, пока не проснутся.

Я заворочался. Змей тут же поднялся.

- Жоршшш, я уже давно не сплю. В туалет хочу, боюсь напугать твоих родителей.

- Бедняга. Пойдем.

Мы вышли в прихожую. Мать с отцом резко замолчали.

- Встали? – Не своим голосом спросила мать, не сводя глаз со змея.

- Здрасьте. Хорошо спал. У вас очень уютно. – Змей, видимо, слышавший разговор отца с матерью, решил действовать на упреждение.

Он заполз в туалет, оставив родителей в легком трансе.

- Сам справишься? – Поинтересовался я у него.

- Должен.

Я закрыл за змеем дверь и прошел на кухню.

- Ну, я тебе говорил? – Укорил отец мать. – Палыч и на такое не способен.

- Ну, не знаю. Непривычно как-то. А так видно, человек он хороший.

- Отличный. Мы друг за другом, как за каменной стеной. Атос, Портос и Арамис. Один за всех и все за одного.

- А эта, когда встанет? – Поинтересовалась мать. – Или она как кошка, дрыхнуть любит?

- Не замечал.

- Как ее зовут?

- Ляля.

- Ой, да чтоб тебя, Ляля. Назвали бы по обыкновенному, Муркой. Может, ей в беляши вместо мяса кошачий корм положить?

- Мам, давай без предрассудков. Мне еще с их родителями знакомится. Что если они расскажут про нас, Жорж нормальный, но вот мама у него, как из зоопарка сбежала.

- Почему это?

Ляля появилась на пороге кухни бесшумно. Мать выставилась на нее во все глаза, продолжая неистово мять тесто.

- Мама, давайте я вам помогу? – Ляля не удержалась от давней заготовки.

Мама, нашарила ногой стул и села. Отец дрожащей рукой потянулся к бутылке.

- Я пошутила. – Засмеялась кошка, открыв рот с нескромными клыками. – Мы с вашим сыном друзья, не более. Жорж, покажи мне ванную, я умою мордочку.

- Идем.

На выходе из кухни, я показал родителям кулак из-за спины.

- Ну, ты мать. – Услышал я укоризненный шепот отца.

- Прости, этого следовало ожидать. – Оправдался я перед Лялей, когда мы закрылись в ванной.

- Все нормально, Жорж. Все проходит гораздо лучше, чем я себе представляла.

- А ты тоже хороша, не удержалась. Мама у меня уже старенькая, стрессы ей противопоказаны.

- Я не заметила этого. По вам не поймешь, в каком вы возрасте.

- Для мамы это комплимент, а для меня вряд ли. Пойду к ним.

- Давай.

Мать резала тесто на куски.

- Чем сегодня будешь баловать? – Поинтересовался я у нее.

- Беляшей напеку. Твоим-то можно?

- Мама и папа, давайте договоримся, квартира у вас маленькая, все слышно, чтобы не позориться, не обсуждайте моих друзей вслух. И это, мам, перестань проверять тапки, а то Ляля догадается.

- Сын, я ей то же самое втолковывал, но она знаешь, уже в том возрасте, когда из всех радостей осталось только желание перемывать кому-нибудь косточки.

- Замолчи ты, старый. Дай сюда, бутылку. Шары залил уже с утра.

Отец убрал початую бутылку за спину.

- Не дам. Умей воспринимать критику правильно.

- Хватит вам. Бать, отдай бутылку. Я думал, что ты нас повозишь сегодня, город покажешь, дачу.

- Ох, ты! А что же ты меня не предупредил вчера? – Отец вернул бутылку. Мать быстро убрала ее в холодильник.

- Ладно, дашь машину, я сам повожу гостей.

- Бери, только у меня что-то сцепление ерундит. Главный что ли потек? На светофоре обязательно на нейтраль надо переключаться, иначе машина трогается сама, а рычаг уже не выдергивается.

- Разберусь.

- А был бы президентом, у твоего бати не возникало бы таких трудностей. – Не преминул отец припомнить так понравившийся ему вариант мира, в котором я был президентом.

- А если бы у бабушки был член, то она была бы дедушкой.

- Тьфу. – Плюнула мать и попала на сковородку с горячим маслом. Оно зашкворчало. – Пора.

Она положила «сырые» беляши в горячее масло. По дому разошелся густой аромат жареного. Змей тут же явился проверить его причину.

- Необычно пахнет, как в Транзабаре. – Вспомнил он ряды гастрономических лавок в этом городе.

- Действительно, напоминает. – Согласился я. – По ходу, Антош, твой метаболизм скоро перестроится на новый лад, и ты начнешь набирать жирок. Родственники не признают.

- Плевать. Антош уже никогда не будет прежним. Почему бы не начать меняться со своего метаболизма? – Змей заговорил о себе в третьем лице.

Мать не сводила с него глаз. С одной стороны он пугал ее, но с другой ей казалось умилительным, что какая-то скотина разговаривает на человеческом языке. Пришла кошка с полотенцем в руках.

- Извините, но от меня много шерсти остается. – Она показала белое полотенце со следами серых катышек.

- Ничего страшного. – Успокоила ее мать деланно вежливым тоном. – Брошу в машинку, отобьется.

- Спасибо. – Поблагодарила ее кошка.

Мы позавтракали. Еда пришлась всем по вкусу. Змей с отцом запили завтрак пивом, украденным мною из другого мира.

- Ну, а теперь поедем смотреть мой мир. – Предложил я друзьям.

Змей и Ляля с радостью согласились. Отец отдал мне ключи и документы.

- Сын, а может, ты угонишь мне нормальную тачку, оттуда.

- Бать, я не великий автовор, да и зачем она тебе, ни зарегистрировать, ни запчастей купить.

- Ну, да, ну да. А машину все равно хочется, нам на  пенсию уже не купить. Неужто нам с матерью теперь до смерти мучиться с этой колымагой?

- Бать, я подумаю, но обещать не буду.

- Ладно, сынок, думай. Золотишко намыть да сдать у нас, или еще какой бизнес.

- Бать, вот не думал, что у тебя такой криминальный склад ума.

- Так легально пока ты заработаешь, я уже точно не дождусь.

- Хорошо, обещаю присмотреть в других мирах чего-нибудь, что можно выгодно здесь сдать.

- Молодец. Первый раз от тебя слышу что-то, что мне нравится.

- Да, ладно тебе, бать.

Чтобы не вызвать подозрений у соседей, Антоша завернули в ковер, а на Лялю накинули плащ с капюшоном, который носила мать. Со спины ее легко можно было принять за человека. Ковер мы взяли вместе с отцом. Весил он прилично. Отец хоть и был «навеселе», но тяжесть чувствовал, кряхтел и охал. Ляля шла позади нас.

Навстречу, как назло, попалась соседка.

- О, Игорек, нашелся?

- Да, теть Маш, нашелся. Мамка вам все расскажет.

- А что, ковер куда несете? – Как же она могла пропустить мимо себя такой интересный случай, как вынос ковра.

- На дачу. – Ответил отец. – Не мешай! Встала на дороге.

- Ладно, ладно, мне-то какая разница.

Мы прошли мимо тети Маши, как через рамку металлоискателя. Я каждую секунду ждал, когда она воскликнет: «Ааа, змеяаа!». Пронесло, но не совсем.

- Алина? А чё эт ты в плаще, в такую жару?

- Это не мама, это моя девушка. У нее светобоязнь.

- А, понятно.

Соседка не сдвинулась с места, наблюдая в спину нашей процессии. В ее воспаленном сознании уже генерировались миллионы вариантов нестандартного поведения соседей. Она искала зацепки, не зная, какой из предложенных вариантов выбрать. Ляля, надо отдать должное ее желанию разыгрывать, медленно повернула голову и посмотрела на соседку. Из-за сумрака тетя Маша не увидела ничего подозрительного, кроме ярко сверкнувшего отблеска света в глазах кошки. Соседка вздрогнула и прытко побежала домой.

Я усадил друзей на задний диван, закрытый от любопытных взглядов тонированными стеклами. Отец хотел было вернуться домой, но передумал.