Она отрицательно замотала головой, набралась смелости, думая только о том, что ждёт её мир, если ещё, хоть ненадолго, оставить книгу здесь:

— Мне нужна тетрадь. Без неё мы не уйдём.

Мужчина тихо засмеялся.

— Куда же вы денетесь? — спросил он с издёвкой. — Если я отдам её сейчас, то вряд ли можно будет верить даже самому четному твоему обещанию вернуться. Что в ней такого, детка? Что ради неё ты готова на всё?

Растерянная девушка не могла ответить, она просто блуждала в паутине собственных мыслей, которые становились всё более бредовыми, стараясь не расплакаться снова.

— Так что ты скажешь? Придёшь за ней завтра?

— Я прошу тебя, — обреченно проронила Ева, — только не пиши больше. Я приду и сделаю всё, что ты скажешь, только не пиши ничего в этой тетради.

Трой снова засмеялся с одобрением.

— Да ты действительно стоишь внимания, крошка. Хорошо, я не буду писать, — он наклонился к самому её уху. — Значит, завтра в то же время. Скажи, где тебя забрать?

— Около аптеки на Кленовой улице, — не задумываясь, ответила девушка, — в четыре часа.

— Хорошо, — горячие губы вновь заскользили по её шее, оставляя противное ощущение влажности, — я обещаю, что не буду тебя обижать…

— Что мне сказать Саше? — прошептала она, не понимая, на что идёт.

— Говори ему, что пожелаешь. Я-то ничего не потеряю, если ты не придёшь.

С этими словами мужчина поднялся, зачесал пальцами растрепавшиеся волосы и поправил рубашку. Затем, равнодушно глянув на беспомощную, потерянную блондинку, протянул ей руку. Она поджала губы и отвернулась.

— Как хочешь, — насмешливо бросил Трой через плечо, выходя из комнаты. Видимо, возможное столкновение с братом или Сашей его не сильно тревожило.

Оставшись в одиночестве, Ева глубоко вздохнула и, собравшись с силами, села. Мысли путались, и больше всего хотелось поскорее оказаться дома. Друга она видеть не хотела. Просто потому, что не знала, что сказать ему, как посмотреть в глаза.

Устало потерев лицо холодными руками, она медленно осмотрела свою одежду, поправила распущенные волосы и встала на ноги. Даже слабый жёлтый свет лампы в коридоре резал глаза после мрачной комнаты. Как раз в тот момент, когда девушка подошла к лестнице, наверху послышались весёлые голоса. По ступенькам быстро спускались Киран и Саша. Увидев бледную, как смерть подругу, оба сразу посерьёзнели, кинулись к ней.

— Что с тобой? — чуть не прокричал в самое ухо спутник, подхватывая Еву на руки, почувствовав, что ноги её подкашиваются. — Тебе плохо?

— Я хочу домой, — прошептала она, отчаянно борясь с серой пеленой, неумолимо застилающей сознание.

Взволнованный Киран в последний раз предложил вызвать скорую, но, получив очередной отказ, растерянно нахмурился.

— Я отвезу её домой, не переживай, — с печальной улыбкой подбодрил его Саша, садясь в машину. Парень в ответ неуверенно кивнул и тяжело вздохнул, провожая взглядом отъезжающий автомобиль.

Солнце уже поднялось над крышами невысоких домов, залило радостным тёплым светом дорогу, Ева молча смотрела вдаль пустым взглядом, поджав ноги на тёплом сидении.

— Как ты? — тихо спросил друг. — Что случилось?

— Ничего, — она отвернулась и уставилась в окно.

— Ты заходила к нему в комнату? Что-то нашла? — в его голосе глухо звякнула бессильная злоба.

— Нет.

— А что тогда?

— Мне просто стало нехорошо. Вы не нашли тетрадь? — девушка попробовала перевести тему.

— Нет, — вздохнул юноша, — Киран пообещал поискать ещё и спросить у брата.

— Хорошо.

Оба замолчали, стараясь разобраться в собственных мыслях. Тишина была напряженной, но никто не мог осмелиться прервать её, пока автомобиль не подъехал к дому Евы.

— Спасибо, — шепнула она тихо и, не дожидаясь ответа, выскочила из машины. Уже на пороге она обернулась и, собрав все силы, понимая, что просто нечестно поступает с другом, добродушно улыбнулась и махнула рукой в знак прощания.

Дверь была незаперта, значит, её ещё не ищут. Девушка тихо пробралась в дом, разулась, проскользнула в свою комнату и, заперев дверь, прямо в одежде завалилась на скомканную кровать.

Саша проводил непонимающим взглядом подругу. Последняя её улыбка была настолько лживой, что сердце защемила невольная обида, он просто не мог понять, что произошло с ней за те пятнадцать минут, что они с Кираном беззаботно болтали, перерывая записи старого доктора. Корил и ругал себя за то, что так увлёкся бессмысленным разговором с человеком, которого и не знал толком, что оставил спутницу одну, не просто в чужом доме — а в жилище изверга, сломавшего её жизнь! Да где вообще была его бдительность и понимание? Любимая девушка рыдала у друга на плече, а через полчаса он уже всё забыл, поверил её милой улыбке, решил, что и впрямь всё стало хорошо?! Саша не мог оправдаться перед собственной совестью, но какой-то тихий внутренний голос упорно сопротивлялся самокритике. Ведь поначалу юноша действительно решил, что в резком изменении настроения Евы есть вина Троя, но в момент, когда они с Кираном спускались со второго этажа, того уже давно не было дома. Так от чего подруга вдруг побледнела и едва не потеряла сознание? Он бессильно вздохнул и упёрся лбом в руль, стараясь взять себя в руки. Нужно было ехать на работу — выходной всё равно не дали. Решив, что вечером он сразу приедет к любимой, Саша ещё раз глянул с непонятной надеждой на её дом и завёл машину.

Ева лежала на постели с широко открытыми глазами, тело требовало отдыха, но она не хотела засыпать — просто боялась встречи с волком. Не так, как когда-то давным-давно пугалась этого в детстве, нет — сейчас она, наверное, не смогла бы взглянуть в невыносимо нежные тёмные глаза из-за жуткого стыда. Ведь Тимор видел всё, она была уверенна. Что он скажет? Конечно, не возненавидит, но из-за своей любви, ни за что не допустит, чтобы его создательница пошла завтра за злополучной тетрадью. Да он предпочтёт убить весь мир и умереть самому, только бы она не встретила снова ненавистного человека из прошлой жизни. Нет, засыпать нельзя. Она заберёт рукопись и допишет книгу. Но в первую очередь — перечеркнёт все чувства Тимора к себе, выпустит из темницы Тэнебрэ и опишет их счастливое будущее во взаимной любви. Потому что после завтрашнего утра, она не сможет заговорить со своим возлюбленным уже никогда. На это просто не хватит смелости и совести.

Провести день так, чтобы не думать о грядущем, было тяжело, но девушка решила, что если будет представлять это, то просто сойдёт с ума. Почти бессонная ночь сделала настроение каким-то нервно-весёлым и она, немного пугая родителей, всё утро натянуто улыбалась и с бестолковой усмешкой отвечала на все вопросы о своём самочувствии, что всё в порядке. На радость, был понедельник, и отец ушёл на работу, мать ей тоже удалось уговорить сходить в клинику, записаться на приём к доктору Яну лично. Оставшись в одиночестве, Ева уселась за свои записи и, вспомнив о вчерашней мысли, достала с полки книгу значений иностранных имён.

— Тааак, — протянула она вслух, перелистывая страницы справочника, — Амори… означает «любящий», — девушка прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Снова зашелестела страницами. — Катрин… Сокращенное от Екатерина — непорочная. И вправду подходит, — она снова вздохнула, вспоминая, как описывала друзей, создавая их образы в своём выдуманном мирке. Катрин она сделала монахиней с добрым сердцем и весёлым характером, потому что Карина, не смотря на некоторые свои необдуманные поступки, всегда казалась Еве светлым человеком с чистой душой. Она радовалась жизни, была отзывчива и добра, особенно к своим друзьям. Амори… в книге он был простым честным парнем, который тайно трепетно любил кого-то. Но кого? Писательница не успела сказать этого, думала раскрыть в самом конце. А сейчас никак не могла вспомнить, кто же это должен был быть.

Девушка откинулась на подушку, стараясь подавить мятущийся порыв печальных мыслей. Она решила, что не даст себе передумать, ни за что. Сделает всё, чтобы вернуть рукопись, а потом будет просто жить, как все подростки. Без вымышленных миров и друзей. Тем более, у неё появлялась новая цель — найти Карину. Если названая сестрёнка жива, то нужно обязательно отыскать её, быть может, родители не позволили ей навещать подругу, чтобы не тревожить больную память? Но теперь, когда Ева всё вспомнила сама, никто не запретит ей снова общаться со старыми друзьями.