— Хорошо. Значит ты на соседней улице. Я сейчас приеду, заберу тебя.

Девушка опешила от неожиданного заявления.

— Но… Но сейчас ведь ночь, — попыталась выкрутиться она. — Мне сказали, что часы приёма будут только завтра.

— Меня не волнуют их распорядки, — строго прервал Филипс, — я увезу тебя домой.

«Я увезу тебя любой ценой» — эхом другого — доброго и тёплого голоса отозвались слова пленителя в застывшем сознании. Всё вокруг поблекло, вновь накатившая волна паники заставила руки похолодеть, а голос задрожать.

— Хорошо, — ответила Ева и поспешила положить трубку, пока рычащий голос из динамика не убил её и без того слабую веру в чудо.

Она судорожно перебирала в памяти цифры номера Саши, дикий ужас не давал ничего вспомнить, и хоть разговор с Троем закончился только что, ей казалось, что демон уже здесь, уже за дверью, вот-вот войдёт сюда и навсегда преградит дорогу к спасительному свету забытого, но всё ещё любящего дома. Наконец последняя цифра, вроде он — тот телефон, но вместо гудков приятный женский голос сообщает, что аппарат абонента выключен. И это звучит как приговор, автоответчик выписал билет на эшафот в один конец. Уронив телефон на сероватую больничную простынь, беглянка начала глазами искать хоть что-нибудь, что могло бы помочь — всё, что угодно. Хотя, что в больничной палате могло дать ей надежду на спасение? И всё же надежда вспыхнула — взгляд упал на кнопку вызова дежурной медсестры. В панике девушка нажала на неё раз двадцать и продолжала бы жать, если бы в палату не влетела перепуганная заспанная женщина в белом халате нараспашку. Она шальными глазами глядела на бледную пациентку, видимо, ожидая увидеть её в гораздо худшем состоянии.

Запинаясь от страха и спешки, Ева на ломаном языке объяснила, что ей срочно нужна бумага и ручка, получив в ответ удивлённый и даже раздраженный взгляд, она разрыдалась, просто не зная, как ещё убедить собеседницу. Слёзы сработали — женщина достала из кармана небольшой блокнот и карандаш, протянула блондинке с недоверием. Та быстро написала на листке несколько предложений, вырвала его из тетради, сложила вчетверо и вернула дежурной. Кое-как она растолковала, кому и когда нужно отдать послание, снова расплакавшись, просила не забыть, обязательно сделать всё точно, потому что от этого зависит её жизнь. Сестра подозрительно глянула на девушку, убрала обратно в карман блокнот вместе с посланием и пообещала передать молодому человеку, который придёт утром. Она вышла из палаты как раз вовремя — минуту спустя, сюда ворвался взволнованный Трой. Он испытующе глянул на пропавшую любовницу, но бледное лицо с лихорадочным румянцем и припухшими красными глазами, заставило его быстро остыть, отметая сомнения.

— Ты ещё не переоделась? — спросил он безо всяких приветствий и нежностей.

Ева посмотрела испуганно на стопку одежды на стуле, снова подняла взгляд на мужчину.

— Тебе разрешили меня забрать? — спросила она нерешительно, скорее чтобы просто бессмысленно потянуть время. Сомнений, что мучитель увезёт её, даже если это было запрещено, не возникало.

— Можно считать, что я тебя выкупил, — усмехнулся он и подошёл ближе. Опустившись на койку рядом с девушкой, хотел было поцеловать, но она поспешила уклониться, потянувшись за своими вещами. Горделивый покровитель подозрительно прищурился, бросил на неё ревнивый взгляд, но промолчал.

Быстро одевшись, невольница последовала за ним по больничному коридору. Проходя мимо поста медсестры, она посмотрела с мольбой на растерянную женщину, но поспешила отвести взгляд, пока та не спросила что-нибудь о записке. Оставалось только надеяться, что она всё-таки передаст послание Саше, иначе… А что иначе, беглянка решила не думать. Угнетающих мыслей хватало и без того.

На выходе из госпиталя Трой велел ей садиться в припаркованную напротив дверей машину, пока он о чём-то договорится с врачом. Девушка смотрела сквозь затемненное стекло автомобиля, как мужчина объясняет что-то лысому доктору в прямоугольных очках, как отдает ему деньги и какую-то бумажку, по всей видимости, визитку. Смотрела и не верила, что прекрасный сон рушится, не успев толком начаться, и сейчас она по мановению безжалостной руки темноглазого сценариста, возвращается к своей ужасающей реальности.

— Какой такой молодой человек принёс тебя сюда? — со странной усмешкой спросил брюнет, садясь в машину.

— Не знаю, случайный прохожий, — ответила Ева равнодушно, изо всех сил подавляя все подозрения о том, что ещё мог рассказать старый доктор.

— Говорят, что принёс тебя без сознания, сидел тут до ночи, пока не выгнали.

— Наверное, волновался, — превозмогая нервную дрожь, всё также спокойно хмыкнула она, — радовался, что спас чью-то жизнь.

— Может быть, — загадочно произнёс спутник, поворачивая ключ зажигания. Заурчал мотор, и девушка проводила печальным взглядом отдаляющееся здание больницы, как последний ускользающий оплот её спасительной надежды.

Как Ева узнала уже сидя в своей комнате, Трой договорился, что врач будет приходить к ним домой, чтобы следить за состоянием сбежавшей пациентки и проколоть курс какого-то трудно выговариваемого лекарства. Девушке это напомнило её домашнее заточение из прошлой жизни, когда добрый доктор Ян приносил в коротких разговорах и немногих книгах частички неведомого мира, который был закрыт от неё любящими родителями по вине неизвестного, разрушившего нормальное течение подростковой жизни. Теперь сам неизвестный держит её взаперти и та темница, что была среди любимых книг и ненавистных стен, в беспамятстве и незнании казалась раем, в сравнении с извращенным одиночеством в богатой, но абсолютно пустой для пленницы квартире.

Почему ему с братом пришлось уехать, мужчина не объяснил, ответил что расскажет, когда всё станет ясно точнее. Весь следующий день он собирался пробыть дома, а затем поменяться с Кираном, чтобы не оставлять болящую одну снова. Он был спокоен, когда говорил, но Ева чувствовала в голосе былое недоверие, будто демон догадался, что она решилась на бегство, но хочет помучить ещё немного, прежде чем откроет свою уверенность.

Девушка так и не смогла уснуть, то ли от переутомления, вызвавшего невыносимый зуд во всём теле, то ли от нервного ожидания движения дверной ручки в темноте, возвещающего о грядущем унижении. Но, вопреки опасениям, Трой не пришёл ночью, наверное, всё-таки доктор говорил больше о рекомендациях, чем о молодом человеке, приведшем её в больницу. Утром, хоть белая дверь и открылась как обычно без стука, через неё не пришло сразу новых кошмаров, напротив — лишь обезоруживающее удивление.

— Как ты себя чувствуешь? — мягко спросил мужчина, войдя в комнату с первыми лучами ленивого зимнего солнца. Он поставил на тумбочку поднос с тостами, мёдом и горячим чаем. Ева недоуменно глянула на завтрак — впервые пленитель сделал что-то романтично приятное для неё сам. Покупку вещей и хождение по ресторанам и кино к таким жестам отнести нельзя. Максимум, чем он мог удостоить свою протеже — сварить кофе, и то, это случилось лишь однажды, ещё в доме доктора Яна. Но поджарить хлеб, намазать его маслом, заварить чай, красиво всё уложить, да ещё и донести на второй этаж двухъярусной квартиры — это было воистину поступком с большой буквы «П» для самолюбивого режиссера, не считающего себя хоть кому-то чем-то обязанным в этом мире. (Конечно, это написано не без сарказма).

— Немного лучше, — помедлив, призналась девушка, всё также удивлённо и слегка недоверчиво глядя на плоды его трудов.

— Хорошо, — Трой присел на кровать рядом с ней. — Я хочу, чтобы ты кое над чем подумала.

Блондинка подняла вопросительный взгляд.

— Завтра мне нужно будет уехать ещё на один день, — начал он, — Киран будет с тобой здесь, на случай, если понадобится помощь. Не волнуйся, я сказал ему, что тебе нельзя волноваться, и он не будет ни о чём расспрашивать и осыпать признаниями. Послезавтра я вернусь, и мы с тобой уедем.