возвращению на родину, мы впервые заподозрили неладное.

К концу ноября 2010 года наше здоровье стало совсем плохим. К уже

вышеперечисленным симптомам прибавилось резкое ухудшение зрения, Ольга

Владимировна также жаловалось на периодическую невозможность сфокусировать

взгляд, на затруднённое дыхание, сердцебиение, тремор пальцев. У меня также

время от времени наблюдалось онемение большого пальца на руке. Нас обоих

преследовала горечь во рту, а также проблемы с кожей. Эти проблемы чем-то

напоминали розовые корки на лице у Ольги Владимировны сразу после нашего

прилёта в США, только теперь они были у нас обоих, и не только на лице, но и на

руках и ногах (имеются фотографии). А меня ещё начали беспокоить фурункулы. У

обоих наблюдались эпизоды расстройства координации движений и речи. У обоих

катастрофически ухудшилась память, снизилось качество внимания,

сосредоточения. Помимо этого, у нас двоих отмечалась чрезвычайная сухость кожи,

начали выпадать волосы, ломаться ногти. У меня тогда ногти на руках начали

странным образом загибаться внутрь.

Но самое страшное было то, что в ноябре 2010 года у меня впервые начались

приступы удушья. Первый раз это случилось ночью, во сне. Я проснулся оттого, что

почувствовал, что я задыхаюсь. Я резко вскочил с постели и побежал на кухню.

Полагаю, если бы я тогда срочно не вынул из холодильника лёд, не приложил бы

его к горлу, и не уселся бы под холодный вентилятор – я, вероятно, задохнулся бы.

Так как спазм, сдавивший моё горло, был достаточно сильным.

После того моего приступа мы оба направились к терапевту. 1 декабря 2010 года

врач, выслушавшая наши симптомы, заподозрила отравление. Она направила нас

на анализы. Один из показателей моего анализа крови (слишком высокий уровень

холинэстеразы) усугубил подозрения врача. (Как мы выяснили позже из врачебных

трактатов, изменение уровня холинэстеразы могло быть связано с отравлениями

фосфорорганическими соединениями при применении боевых отравляющих

веществ.) Чем, когда, как мы с Ольгой были отравлены врач-терапевт сказать не

могла, поэтому предложила обратиться к токсикологам. 12 декабря 2010 года она

выписала нам обоим по соответствующему направлению.

В декабре 2010 года мы попытались проконсультироваться с врачами-

токсикологами. Однако у нас это сделать не получилось. Например, в Институте

176

Склифосовского, мы услышали только, что нам нужно сделать клизму и пить

активированный уголь. Что делать с моими приступами удушья, а также чем мы

были отравлены, и как нам лечиться - врачи не рассказали. Кое-кто из врачей (мы

обращались к нескольким), услышав наш рассказ про возможное отравление,

пытался откровенно издеваться, советуя обратиться к психиатру. Более мягким

вариантом отказа нас лечить был следующий: врач, выслушав наши жалобы (мы

пришли на прием втроем, я, Ольга Владимировна и одна наша знакомая, у которой

вдруг начали наблюдаться те же симптомы, что и у нас) объявил, что симптомы

настолько запутали его, что он просто не способен определить, чем мы были

отравлены. В итоге, мы в очередной раз ушли, не получив никакой медицинской

помощи. (Отмечу, что к сожалению, в декабре 2010 у нас на руках ещё не было

никаких доказательств в виде официальных документов, говоривших об

отравлении, их мы получили чуть позже – в январе 2011 года.)

Мы оказались в весьма тяжёлом положении. Токсикологов в Москве к которым

можно обратиться за помощью рядовым москвичам оказалось мало, и мы их всех

посетили. Но безрезультатно. И мы не понимали тогда, почему те, к кому нам все-

таки удалось попасть на консультацию, отказываются нас лечить. Правда, позднее

мы нашли ответ на этот вопрос. В разговоре с одним своим близким знакомым

врачом-терапевтом, Скорбатюк О.В узнала, что любой врач-токсиколог, если он

сталкивается с нетрадиционным случаем в виде симптомов хронического

отравления при отсутствии какого-либо отношения к работе на вредных

производствах, участию в военных действиях и тому подобное –он предпочитает не

связываться с таким пациентом. На вопрос: «Почему?», Ольге Владимировне

пояснили, что врачи избегают «впутываться в темные истории». На её вопрос о

какой такой истории речь, её знакомый ответил, что среди врачей считается, что

такие непонятно кем и чем отравленные пациенты либо связаны с криминалом,

либо со спецслужбами. Также он пояснил, что врачи-токсикологи либо занимаются

острыми отравлениями, к которым наш случай никак не относится, либо лечат

хронические отравления на производстве, но к таким врачам мы не сможем попасть,

так как никто из нас работником такого производства не является.

В конце декабря 2010 года мы ясно поняли: медицинской помощи нам ждать

неоткуда. А приступы у меня не только продолжались, но и усилились. Они стали

ежедневными, невероятно сильными, и носили угрожающий характер. Каждый из

177

них мог стать для меня последним. Надо было что-то делать. Тогда мы с Ольгой

Владимировной стали штудировать литературу по отравлениям и методам лечения

от отравлений: справочники по токсикологии, научные статьи, сведения в

Интернете и т.д. Мы изучили огромное количество специальной литературы, и в

итоге нашли кое-что, что сработало. Правда, найденные средства не решили

проблему моих приступов удушья, однако они несколько облегчили наше

самочувствие. Например, мы стали употреблять хлористый кальций по нескольку

раз в день, глюкозу, таблетки «Мексидол», магния сульфат (вовнутрь и в виде

ванн), определенные эфирные масла и так далее. Все это помогало нам хоть как-то

держаться.

Но главный инструмент, который помогал нам выживать, это, конечно бы "Каталог

Гор и морей".

Параллельно мы обследовали свою квартиру, ища где то, чем мы были отравлены,

находится. В итоге мы изъяли из комнаты шерстяной ковер, который имел странный

запах, несмотря на то, что в августе 2010 года, сразу по возвращению из Штатов,

мы его отдавали для профессиональной чистки. Мы запечатали этот ковер в

плотный пакет, и вынесли на балкон для последующего проведения экспертизы.

Далее мы выкинули диван, матрас с кровати на которой спали, покрывало из

мериносовой шерсти, которое также странно пахло, и много чего ещё. Словом, все

те вещи, которые качественно почистить в домашних условиях было невозможно.

Все, что можно было выстирать (например, шторы, подушки, одеяла, постельное

белье, одежду), мы незамедлительно пустили в стирку. Также Ольга Владимировна

провела тщательнейшую уборку всего жилого помещения с применением

специальных средств, которые были найдены в специальной литературе. Например,

аммиака. Лишившись части своего имущества, мы были вынуждены спать на

жёстких досках, а после того как выкинули и саму кровать, спали прямо на полу.

Однако после всех проведенных мероприятий, мы почувствовали себя немного

лучше. Этот факт подтвердил: гипотеза о том, что кто-то нас травит -

небезосновательна.

И весьма скоро этому нашлось первое подтверждение. 31 декабря 2010 года, в

новогоднюю ночь, Ольга Владимировна пошла выносить мусорное ведро на

лестничную клетку. Наша металлическая дверь последнее время как-то странно, с

трудом закрывалась, а тут от замка отвалилась деталь, и упала на пол. Ольга

178

Владимировна подняла её, и обнаружила, что это металлическая пластина,

закрывающая часть замка. Вероятно, пластина держалась на одном шурупе,

который вылетел. Скорбатюк О.В. обратилась за помощью ко мне. Я попытался

починить замок самостоятельно, но в процессе мы с удивлением обнаружили, что и

пластина которая упала, и сам замок внутри, под пластиной – сломаны. На обоих