Мерар почувствовал, что его ноги направили в окошко, помогли телу пролезть и затем медленно и осторожно направили Самаля. Как только они оба оказались внутри, спасаемый вцепился клещом в спасителя, дрожа всем телом, боясь его отпустить. Мерар, будучи опрокинутым на пол, сидел оплетя его ногами и покачивая, прижимая к себе. Его самого крупная дрожь пробивала. Увидеть его там, безмятежно закрывшего глаза и знать, что любой громкий звук может сделать так, что он упадет - Мерар перепугался. Очень сильно.

Бригадир и вся команда, благодаря Артуру, тактично дала им немного времени. Артур, пока они ждали окончания работы подавителя, рассказал, что отношения между ними не простые, но безразличными они не были. Все у них сложно, все как-то по-дурацки, только для Мерара чувство серьезное, настоящее. И сейчас, видя, как он прижимает к себе дрожавшего альбиноса, бригадир был склонен согласиться - сильное чувство у него. Очень сильное.

Когда Мерара отпустили "колотушки", он чуть отстранил Самаля и потрогал его лоб. У него был жар. Сильный. Понимая, что его надо быстро передать в руки врачей, попытался отстранить сильнее, но тот вцепился и вжался всем телом.

- Самаль, - мягко и ласково проговорил Мерар, - Самаль, у тебя жар, надо поставить жаропонижающее. Давай, я никуда не денусь, просто дай руку, тебе поставят укол.

- Они меня усыпят, как нестабильного. - Самаль вжался еще сильнее. - Я не собирался прыгать. Лег спать и тут ты меня будишь. Я не прыгун.

- Я тебе верю. - Мерар погладил его по голове, - хорошо, без уколов. - Он прижал руку к затылку и плавно погрузил его в сон на пару секунд отделяя зверя от тела, блокируя и подавляя его способность противиться. - Быстро, он сейчас очнется, - Мерар развернул потерявшего сознание Самаля так, чтобы его можно было обколоть уколами.

Что и говорить, ребята из спасателей сделали все до того, как секунды закончились. Пара уколов и введение в медикаментозный сон, успокоительное, жаропонижающее и вот его перекладывают на носилки, а Мерар, словно выжатый лимон, сидит и не может подняться. Бригадир командует медиками, Артур же присел рядом.

- Знаешь, - он посмотрел на бледное лицо, - я так не смогу. Ей-Богу, я так просто не смогу.

- Не все могут. - Кивнул головой Мерар.

- Что с ним будет? - Артур сел рядом.

- Ничего. Его проверят на лунатизм, проведут психологический тест, назначат лечение.

- А с таким диагнозом ему дадут учиться на врача?

- Если нет последствий для практики, то да.

- Мерар, ты встать можешь? - бригадир подошел и осмотрел его бледное лицо.

- Нет. Мне плохо. Я не могу встать. - Мерар покачал головой. - Вы это шоком называете, так?

- Не сильный, но есть. - Бригадир присел и осмотрел его. - Не вижу нарушения потока, ранений тоже не вижу. Но надо будет обследовать. Такой щит снял, могло и попасть. Ты посиди, сейчас ребята тут рассосутся, укол тебе поставим и в больницу.

- Опять?

- А ты как хотел? Экстр и больничная койка иногда неделями друг друга радуют, а иногда и годами не видятся. Ты еще практикант и поэтому она будет часто-часто тебя встречать.

- Понятно.

Мерар прошел последний тест, его ложе просмотрели тщательно и отпустили. О том в какой корпус положили Самаля он узнал без проблем. Быстро пройдя до здания, прошел внутрь и назвавшись, справился о том, можно ли посещать больного. Его пропустили. До палаты он практически добежал. Внутрь заходил опасаясь разбудить. Самаль дремал, но как только ощутил, что кто-то входит, открыл глаза и расплылся в улыбке.

- Мерар, можешь не красться.

- Не спишь? Не разбудил? - он вошел, прошел до кровати.

- Нет. Поспал я славненько, не тянет. - Самаль скривился, - хотя врачи так не думают и пичкают снотворным.

- Что говорят? - присев на стул, Мерар влюбленными глазами осматривал его.

- Говорят, что тест я прошел хорошо. Лунатизм в моем случае из-за чего-то там такого и эдакого. Излечим.

- А учеба?

- Тут запретов нет. - Самаль пожал плечами. - После терапии, как меня уверяют, больше не буду бродить где ни попадя.

- Хорошо.

- Мерар, спасибо тебе. Ты ведь мне жизнь спас.

- Не смог пройти мимо. - Потупив взгляд, пожал плечами в ответ.

- Дай руку. - Протянул свою.

Мерар встал со стула и дал ему руку. Самаль переплел пальцы, прижал его ладонь к губам. Прикрыв глаза, покачал головой и резко дернул его на себя, вцепился второй рукой в шею и заглянул в глаза, которые поднялись на него.

- Ты никогда не был заменой, Мерар. Никогда. И мне без тебя также плохо, как и тебе. Не отрицай. Я вижу, как ты изменился.

- Сам думаешь лучше выглядишь? - рыкнул Мерар.

- Не отрицаю. Сдохнуть хочется, а не могу - ты в этом мире есть. Я не могу бросить тебя. Не могу просто взять и мучения оборвать. - Дернув его на себя, заваливая на кровать, навис над ним ощущая ногами вес его тела. - Я не хотел обижать тебя, просто не смог обуздать ревность и свою жадность. Я хочу обладать тобой, до такой степени, что готов подрать любого и каждого, кто смотрит на тебя, кто трогает тебя. И не могу ничего сделать, Мерар, - он провел большими пальцами по его щекам, обхватывая ладонями нижнюю часть лица, - тебя это расстроит. И мое нахождение рядом с тобой расстраивает тебя. Мне говорили забыть, выкинуть тебя из головы, но я не могу. Выть хочется, реветь хочется, но я не могу отпустить. Просто не могу я вырвать тебя из сердца, Мерар. Ты не хорек, нет, ты змея, которая заползла в самую глубину сердца и скрутила свои кольца, заставила меня содрогаться от одной только мысли, что я навсегда тебя потерял. Я тебя люблю. Сильно и бесповоротно. - Дальше был долгий, глубокий поцелуй.

Мерар сначала замер, а потом не устоял. Как же он скучал по этим губам, этим рукам, по его запаху. Это пытка какая-то, изощренная и отчаянная. Самаль был сладок и очень горек. С ним словно стоишь на вате, всей покрытой битым стеклом. И вроде мягко и в то же самое время ноги все изранены.

Самаль перетянул его сильнее, посадил на свои бедра, вжал в себя, глубоко целуя, играя с его языком, ощущая его вес, его запах, его жар. Он хотел обладать им, полностью. До мурашек, звездочек в глазах, до ревнивого рыка и шипения даже на ветер, что смеет касаться его. Самаль горел в пламени и жаждал подарить это пламя и ему, вновь зажечь его, заставить эти глаза сиять, эту улыбку манить. Он жаждал полностью обладать им…попробовав лишь раз, заболел сильнее, и его недуг несет неизлечимый патологический недуг - любовь и ревность.

Поцелуй длился долго, несколько раз они прерывали его, дабы вдохнуть и опять впивались в губы друг друга, а когда эта ярость и голод немного утолились, Самаль прижал к себе, уткнулся ему в шею и нежно замурлыкал. Ему было хорошо. Очень и очень хорошо. Мерар успокаивал, заживлял разбитое сердце, заставлял хотеть жить и стремиться…Мерар просто не понимает, как он действует на него. Он сводит с ума. Тотально и бесповоротно. Не Самаль его с ума сводит, а Мерара сводит с ума и даже не догадывается. Из-за него альбинос сходит с ума, бесится и дико ревнует, он хочет поглотить его, оплести собой, не дать никому даже смотреть на свое, на своего любимого сладкого, медового котика.

Сам Мерар в данную секунду действительно не знал, как именно действует на него, сидя на коленях, обнимаемый и обнимая, он просто перестал думать. У него есть жених, были планы, что-то хотелось, но вот опять появился в его жизни Самаль и все сметено за ненадобностью в дальний пыльный угол. Просто и без сожаления.

Самаля выписали, Мерар приехал за ним к выписке. Когда он увидел, что его ждут, заулыбался ему счастливой улыбкой. Терапия, психолог и тот поцелуй сделали свое дело - Самаль быстро пошел на поправку. И сегодня он более чем счастлив. Подойдя к Мерару, не предупреждая и даже не успев сказать банального "привет!", сжал в своих руках, впился в губы, ощущая, как ему отвечают, позволяют вести. Когда вволю нацеловавшись, он осмотрел дело губ своих, заулыбался сладко и шепнул на ушко: