Чего-то я не знал в этой истории, — или меня не хотели посвящать, я это чувствовал нутром. Такое неуважение надо заслужить; было же время, когда они обращались к ней на вы и жались к стенке. За десять дней, на которые «Машец» прикатила из Канады, чтобы заняться делами фирмы, мне уделили десять минут, что поразило меня несказанно! Раз я застал их сидящими на полу в зале обучения — так, верно, они играли в детстве — и лица у них были такие, как если б обеих пора было соборовать.

Там же у нас состоялся небольшой управленческий диспут.

Обе хотели знать твердо и окончательно, сумею ли один сделать деньги — за счет оптовых продаж, залогов, чего угодно!

Что я мог им сказать?

К своим недостаткам — а может быть, достоинствам — я отношу один: когда просят, я говорю прямо. Бестактность — признак мужества. Это придумано не мной. И я сказал. Если они потеряли двести тысяч на старте неизвестно почему, они также потеряют следующие. Что разовые сделки в плане бизнеса ровно ничего не решат. Что нужен механизм — и организованная в себе организация. Все остальное — метания, и мне заказывали не это. Наконец, что сейчас не время задыхаться от жалости к себе. Денег в бизнесе нет. Их можно сделать — нормально развивая компанию. Нужно нанять специалистов, сократить издержки, прекратить бросаться деньгами. Все остальное moncey bussines, мартышкин труд! И им надо определиться в том, что они хотят от меня. Просто получить деньги — и дальше? Если сеть МЛМ не даст компании денег, как не дала до сих пор, а я сделаю деньги, им придется отказаться от сети, а это означает — другой бизнес, другой ассортимент, другая компания. С чем я и отбыл. Не будучи убежденным, что меня поняли правильно, и поняли вообще. На прощанье я забрал все документы, касающиеся сети МЛМ — прекрасно отдавая себе отчет, что мне предстоит нечто большее, чем аудит или служебное расследование.

В последующие несколько дней я познакомился с некоторыми людьми — из внешнего окружения «УЛЬТРА Плюс» — если в молодой и перспективной компании «УЛЬТРА Плюс» формировали внешнее окружение и имели представление о том, для чего оно вообще.

Сообщаю доверительно: внешнеторговая компания — как впрочем, и компании другого профиля — во многом, очень во многом зависит от внешнего окружения, от экспортеров до банков, от инвесторов до правительств, в противном случае, это ваш и только ваш бизнес и вам неоткуда ждать помощи и содействия. Скверная ситуация в бывшей коммунистической стране, в эпоху нарождающегося капитализма. Женщине — привлекательной женщине — у которой на месте готова, подвешен язык, и есть что-то между каблуками и шиньоном — сформировать внешнее окружение в тысячу раз проще, чем менеджеру-мужчине. Там, где она вильнет задницей, вам нужны тонны обоснований и месяцы переговоров. С недавних пор все находят, что женщины в бизнесе — это красиво (я говорю о женщинах и бизнесе). Как это бывает в конце века, мир сходит с ума, ценности пересматриваются, представления меняются, и мы движемся от эмансипации к матриархату. Мне это не по душе, но я следую за процессами. Я зарабатываю деньги. Господи, сколько пользы могла бы принести своей компании Иришка, будь у нее мозги!

И все же есть на свете люди, которые ее любят и ценят. Прежде всего, это госпожа Шлитман, Софья Исааковна, доктор наук, член-корреспондент Российской Академии медицинских наук, светило и непререкаемый авторитет в своей области. Софью Исааковну знают все в ученом и околонаучном мире, где ее слово — закон, ее знают и в Администрации Президента и в Совете национальной безопасности. В данный момент она работает над новым «САНПИНОМ», сводным документом, призванным привести в соответствие наши санитарные и гигиенические нормы и требования с предельными или предельно допустимыми нормам бытовых и промышленных загрязнений воды, к требованиям цивилизованного мира, частью которого наша многострадальная отчизна станет когда-нибудь, если нам очень повезет. Она — еврейка, что в ее случае безразлично, она — человек убеждений, любит Ельцина, Чубайса и Гайдара, ходила защищать Белый дом и запросто может примкнуть к демонстрации — если посчитает нужным. Маленькая, как воробышек, седая, как лунь, стриженная ежом, она трогательно любит Иришку и — время от времени — ведет занятия с нашими кретинами из МЛМ за шестьсот долларов в месяц. Мне она объясняет, что Ирочка — актриса и очаровательная женщина, что ей надо делать скидки и сноски, что она немножко легкомысленна — так, самую малость. Она готова помогать мне — поскольку помогаю Ирочке, я только должен объяснить, что мне требуется. Я обещаю объяснить — если Ирочке вообще можно помочь без педагогов и психиатров. Откуда, собственно говоря, Софья Исааковна могла знать всю глубину Иришкиного помешательства?

На второе знакомство я напрашиваюсь сам. Иначе говоря, я прошу Иришку свести меня с Борей или Борисом Львовичем, о котором наслышан — от Вольдемара, его продюсерши, и не припомню, от кого еще. Это, впрочем, не существенно. Боря — Иришкин любовник, вложил уйму денег в ее житье-бытье и проекты. Он из тех, кто помогает — а молодая перспективная компания «УЛЬТРА Плюс», как никогда, нуждается в помощи — в оборотных средствах, которых нет.

Дурное дело — не хитрое.

Просматривая дискеты Вольдемара, я все яснее представляю себе, каким образом «УЛЬТРА Плюс» оказалась в минусе и пребудет в нем, если немедленно не предпринять правильные шаги.

Прежде всего, я вижу шесть вариантов расчета цены — и понимаю, почему водоочистное устройство S1Q стоит дороже холодильника или шикарной стиральной машины. Расчеты сделаны по-идиотски. Или — точнее говоря, под давлением Иришки и «Машец». Шестьдесят долларов в цене отнесены на регистрацию и использование торговой марки, на рекламу — полтора, стратегия ценообразования (которых множество) отсутствует, как таковая. Разброс расчета цен применительно к продажам поразителен: на одну единицу и на тысячу — ни скидок, ни ступенчатых цен. Я начинаю понимать — и как потом выясняется, правильно, — что дамы сумели вкрутить Вольдемару, будто в состоянии за квартал выйти на тысячу единиц продаж. Копаясь дальше, я получаю подтверждения — в так называемой Концепции «УЛЬТРА Плюс», в которой дефицит собственных средств проговаривается, хотя и вскользь, и где говорится что «фирму надо выводить на рынок, пока не иссяк энтузиазм учредителей», и еще в нескольких проектах «протоколов Собрания Совета директоров» (по-моему, несуществующего), черным по белому написано (но не подписано), что г-жа Чернавцева, испытанный менеджер сети МЛМ фирмы «Zepter», обещает «раскрутить» продажи в рекордно короткие сроки, три — в некоем подобии матрицы, которую Вольдемар пытается сотворить, чтобы, следуя букве управленческой науке, обусловить мотивацию сотрудников и упорядочить межфирменные отношения.

В переводе на язык человеческий — бытовой и повседневный — выглядит картина так. «Машец» обещает Иришке ассортимент и дает деньги, потраченные с размахом (двери и аренда не в счет, явно есть другие траты, о которых мне предстоит узнать).

Двухсот тысяч долларов США не хватает, и Иришка добывает деньги, то есть, доит своих поклонников по полной программе (ей надо еще на жизнь, на ребенка и, как потом выясняется, на международные телефонные разговоры, что составляет ежемесячно две-три тысячи долларов США, так они с «Машцом» ведут дела). Иришка обещает «Машцу» продажи и прибыли, поскольку ей это обещает Чернавцева; про персонал они забывают, потому что есть сеть МЛМ, кроме которого — Многоуровневого сетевого маркетинга — они вообще ничего не знают. Ни о каких системах распределения. И все это благословляет Вольдемар, которого любезно «дал» Иришке Борис Львович — или преследуя цели, о которых я могу только догадываться, или действительно полагая, что Вольдемар знает менеджмент, «трейдинг» или внешнюю торговлю и моделирование фирм, которые входят на рынок без рекламы и внешнего окружения, и, непонятным мне образом, сворачивают горы. Все всем обещают, деньги испарились, спросить не с кого. Это такая же обычная российская картинка, как снег зимой или посиделки за полночь. Мне жаль себя, обидно за управленческую науку! Самое время заглянуть к Борису Львовичу на огонек, поговорить о перспективах этой затеи. Что мы и делаем — Иришка и я, потому что она еще мой драйвер, как теперь говорят, и не пользоваться метро у меня есть основания более чем веские.