– Кто это здесь такой красивый? – Ян поднял над головой крошку И. Малышка взвизгнула от восторга и залопотала:

– Пливет! У меня новый зубик! И есё мы сегодня иглали как будто в насей комнате больсие голы! И Сэн так лычал: «Л-л-л-л!!!»

– Правда? Может быть так: «Р-р-р-р-р!!!»

Ян застучал зубами и нахмурил брови, изображая страшного зверя. Девчушка и ее брат оглушительно завизжали и засмеялись. За ужином Ио не раз вздрагивала и качала головой, слушая рассказы Олина и Яна:

– А потом я умер. Ну-у как бы почти…

– Ты что такое говоришь, мальчик мой?! – Ио схватила сына за руку.

– Заклятие Присоединения, высшая магия. Ну, короче это из разряда… – Ян закатил глаза и покрутил в воздухе указательным пальцем.

– С тобой все порядке? Как ты себя чувствуешь? В обморок не падал?

– Нет мам, все нормально. Считается, что теперь я вообще не могу умереть. Так что не беспокойся.

– Бедный мой мальчик! Сколько всего на тебя свалилось!

– Знаешь мам, я не жалею. Пока ехали обратно, я думал обо всем этом. Такое ощущение, что я стал спокойней что-ли, мысли текут более слаженно, ушла какая-то тревожность или что-то в этом духе.

– Это называется стать мужчиной, дорогой! – улыбнулась Ио и поцеловала Олина в лоб.

Сонно моргая, Ян любовался Ио Магарэт. Усталые морщинки и круги под глазами слегка состарили ее лицо, некогда пленявшее взгляды парней благородством тонких черт и глубиной больших темных глаз. В свои 42 года Ио ухаживала за собой, будто девушка – замысловатая прическа из множества тонких кос, скромный, но очень умелый макияж и прямая спина говорили о том, что эту женщину не так то просто сломить:

«Уже почти середина ночи. Давайте, ребята, уберем со стола. Сэн, помоги, пожалуйста сестре слезть со стула»!

Ян с интересом ждал, что будет дальше. Ио и Олин потушили все свечи, постелили на стол новую белую скатерть, посадили малышей на колени и взялись за руки. Спустя несколько минут тишины (Сэн и И нетерпеливо ёрзали на месте) во дворе стало светлее – огромные цветы яры, возвышавшиеся между деревьями, испускали слабое белое сияние, становившееся все ярче. Внезапно Олин и Ио оживились: они заулыбались, глядя в пустоту перед собой, и принялись изъясняться на языке жестов.

«Сэн, помаши бабушке. И, сядь повыше, вот, на стол!».

Дети смущенно отворачивались к матери и брату, однако тут же, побежденные любопытством, принимались робко махать ручками невидимым Яну духам предков. Не желая мешать, Ян на цыпочках зашел в дом и отправился наверх, в свою комнату. Он шагал медленно, стараясь не смотреть перед собой – казалось, что еще чуть-чуть, и страшные гримасы прорвутся из ниоткуда в мирную полутьму комнаты. Он зажег свечу на столе и посмотрел в окно, чтобы отвлечься. Море белого сияния наполнило Малован – гигантские цветы освещали каждый двор. Улицы поселка притихли и опустели – только ветер крутил в пятнах желтого света от уличных масляных фонарей блестящие фантики конфет и сорванные с бечевок цветные ленты. Ян поморщился, внезапно вспомнив чувство, которого стыдился всю жизнь: всего на секунду он представил, как тянется к большому и сильному человеку, протягивающему руки ему на встречу. Ян никогда не видел своего отца даже на фотографии, поэтому образ был достаточно абстрактным. Нахмурившись и сглотнув подступивший к горлу ком, Ян отвернулся от окна и принялся было выкладывать из походного рюкзака грязную одежду, однако тут же оглянулся – во дворе послышалось тихое пение. Размеренная и простая мелодия преимущественно на низких нотах медленно лилась, как широкая и спокойная река. В соседней усадьбе подхватили повторяющийся мотив, затем пение послышалось в доме на противоположном конце улицы и независимо от них – далеко в центре поселка. Спустя минуту музыка наполнила весь Малован – люди пели примерно в одной тональности, в разнобой начиная музыкальную фразу заново. Прислушавшись, Ян разобрал слова на не вполне понятном старо-южном наречии:

Когда пение стихло в большинстве дворов, улицы снова ожили – со всех концов поселка люди целыми семьями шли на центральную площадь. Переодевшись, Ян и Олин отправились на «Говорильню», где их уже ждали сногсшибательно красивые Эои и Ааи. Пока Олин искал в толпе Оду, Ян уплетал огромный кусок пирога с рыбой и гадал, когда девушки успели завить волосы и накраситься. Не говоря уже про короткие легкие платья, которые ночной ветерок без зазрения совести то и дело пытался еще чуть-чуть приподнять вверх. Сопровождаемый всеобщими аплодисментами, старик Энор по-пингвиньи пробежал к вышке дозорного, быстро взобрался по лестнице и помахал рукой:

«Всех с праздником! Как говаривал мой прадед, «забот на года, от хлопот беда, а гульнуть завсегда»! Сегодняшняя история – это сказание о пятерых сыновьях Валоо и горных великанах»!

Энор вытащил из-за пазухи небольшой мешок, зачерпнул черного порошка и подбросил его вверх. Под одобрительные возгласы и удивленные вздохи присутствующих в воздухе над хорошо освещенной площадью выросли полупрозрачные горы, покрытые волнующимися лесами. По резко меняющему направление серпантину скакали всадники, сцены битв сменялись эпизодами глубокомысленных речей, виды бескрайних долин превращались в крупные планы гримас ярости и печали, магическое облако рисовало новые и новые ракурсы захватывающей истории. Мистерия длилась почти час – Ян досмотрел до конца, устало улыбнулся нескольким встретившимся по пути семействам, добрел до дома Магарэта, зашел к себе в комнату и рухнул на кровать, не раздеваясь.