– Предлагаю отправиться! Прошу вас!

Ян обнял Энора:

– Не беспокойся, Ян! Со скуки не умрешь! Там красиво!

Эоилларао спрыгнул с лошади, звякнув доспехами, достал из-за пазухи большой ключ с тремя рядами зубцов и вставил в скважину на боковой поверхности золотой кареты. Внутри что-то лязгнуло и стенка кареты разъехалась пополам, образовав посередине узкий проем. Под позолотой скрывался слой стальной брони, а мощные литые колеса держались на сложных конструкциях из пружин и были покрыты зеленоватым слоем каучуковой смолы. Нагнув голову, Ян шагнул внутрь. На полу был постелен бордовый ковер с длинным мягким ворсом, а высокий полоток был полностью сделан из толстого мутноватого стекла. «Горное стекло», – подумал Ян, вспомнив дверцы шкафа в комнате Энора, – «Должно быть, крепкое». Ян выпрямился в полный рост и сделал несколько шагов туда-сюда. Посередине этой небольшой комнаты на колесах стояло большое мягкое кресло с обивкой из красного бархата. При помощи специальной ручки спинка кресла отодвигалась назад, и кресло превращалось в ложе. Солнечные блики играли на цветочных узорах, которыми были испещрены позолоченные стены кареты. Ян немного отодвинул спинку кресла, задернул потолочную шторку и вытянул ноги. Карета тронулась было с места и будто бы вновь прекратила движение. Прислушавшись, Ян понял, что она все еще едет. Карета шла по ухабистой сельской дороге настолько мягко, что казалось, будто она плывет по воде. Кони радостно ржали, получив, наконец, возможность уйти в галоп. Ян отодвинул бронированную заслонку на вентиляционной решетке под потолком и внутрь ворвался свежий лесной воздух. Достав из напольного шкафчика бутылку с этикеткой «Вода с мятой», Ян с удовольствием щелкнул пальцами и устроился поудобней. Мелькающие блики, мягкое кресло и неспешное покачивание кареты заставляли глаза слипаться. Наконец, Яна совсем разморило, и он погрузился в ленивую дрему.

Ян очнулся от криков снаружи – Эоиалларао и несколько гвардейцев криками пытались прогнать с дороги обладателя хриплого баса. Голос показался Яну знакомым и он нажал на рычаг, раздвигающий стену кареты. В нескольких метрах впереди посреди дороги рядом с вороным конем стоял живой Марук Эльямьянао. Грозный воин превратился в измученного и еле держащегося на ногах больного. Из под свалившегося назад шлема торчала копна засаленных спутанных волос, пот валил градом. Под испещренными красными жилками глазами зияли огромные сиренево-серые круги, а дрожащие руки цеплялись за поводья. Заметив Яна, Марук бросился к нему. Кружившие около него гвардейцы бросились наперерез, а Эоиалларао щелкнул в воздухе огромным кнутом:

– Прочь отсюда, отребье!

Яну стало противно и он окликнул предводителя гвардейцев:

– Эй ты, с веревкой! Дайка мне посмотреть!

Эоиалларао удивленно обернулся и неохотно протянул кнут Яну:

– Что туту нас? Хмм, золотые наконечники, вышивка, большая ручка! Удобно бить тех, кто идет пешком? Самое то, чтобы разгонять чернь, не так ли?

Повисла неловкая пауза. Эоиалларао был возмущен, но боялся перечить, а остальные гвардейцы не знали как себя вести. Ян выбросил кнуту кусты и подошел поближе к Маруку:

– Ты слишком часто дышишь для человека без сердца!

Марук хрипло засмеялся и похлопал себя по груди:

– Тот парень должен был когда-нибудь отработать свои деньги, которые я платил ему несколько лет. Я обманул всех! Я обманул саму смерть!

– Как я вижу, она поняла свою ошибку и очень разозлилась.

Марук зашелся кашлем и упал на колени:

– Спаси меня, Сын Солнца… Чаша душит меня.

– Даже если бы я мог, зачем мне это?

– Я нашел тебя, чтобы предупредить. Тьма грядет! Они собирают войска, Вестник идет, чтобы создать Новый Мир!

– Тогда на ярмарке…

– Да, я боролся с Чашей. Я бежал, потому что знал, что Сын Солнца где-то рядом. Я боялся, что ты еще слишком слаб.

Эоиалларао небрежно кивнул в сторону Марука:

– Этот человек лжет. Наши разведчики доложили бы о готовящемся нападении.

– Ваши разведчики докладывают своему командиру. Принц, не так ли? Он предал вас уже давно!

– Как ты смеешь! – Эоиалларао по привычке потянулся к кнуту.

Марук отпрянул от гвардейского скакуна и снова сбивчиво захохотал:

– Беги, красавчик! Беги, быть может вам удастся спасти хотя бы город. Ты даже не представляешь, кто ваш враг. Ему служат Мануриты! Да! Сама смерть идет туда, куда он покажет пальцем.

– Бред! Мануриты спят уже тысячу лет!

Отвлекшись от спора, Ян думал, как помочь человеку, который еще недавно искал его, чтобы убить. Наконец он прервал перепалку:

– Господа! Нам нужно где-то остановиться.

Эоиалларао вопросительно глядел на Яна.

– Повертье мне, так будет лучше.

Гвардейцы посадили Марука на коня, Ян закрылся в своей карете и путники поскакали во весь опор. Менее, чем через час блестящая процессия ворвалась в сонный дворик небольшого придорожного трактира, стоявшего на краю деревни. Ян попросил отвести Марука в подвал:

– Вяжите его всем, что есть, – указал он на ворох веревок и подал ничего не понимающим гвардейцам подобранный из травы за кустами кожаный кнут с золотыми набалдашниками.

Через час Марук бесновался на почерневшей от сырости старой дубовой кровати, связанный по рукам и ногам. Он рычал и выл от боли, доходя до хрипа. Судороги все усиливались, а залитые кровью глаза бешено вращались.

– Что это за магия? – с опаской глядя на несчастного спросил Эоиалларао.

– Это не магия. Это ломка, – ответил Ян, перебирая пальцами во вспотевших ладонях.

Внезапно Марук закричал громче обычного и сорвал голос. Подойдя поближе, Ян увидел, как кожа несчастного начала вспухать маленькими бугорками:

– Его кровь кипит! Она кипит по-настоящему! Лед! Лед сюда!

Гвардейцы спрыгнули в погреб и спустя несколько минут вернулись с ведром серых кусков льда. Ян вывалил ведро прямо на Марука – лед послушно ложился на тело, плавясь и проваливаясь между конечностями и туловищем. Когда лед растаял потребовалось еще целое ведро, а затем еще и еще. К вечеру Марук окончательно затих, а утром Ян с удивлением обнаружил его, сидящим на старой кровати и горько плачущим:

– Я убил их. Я убил маму и папу! И всех этих людей после. А ведь я отправился на север всего лишь для того, чтобы отомстить преступникам.

– В этом и дело. Ты сам знаешь, что в этом его сила – во всем темном, что есть внутри нас.

Я бы мог сказать, чтобы ты не корил себя, но это было бы побегом от совести. Ты сделал то, что сделал. Но ты спас себя тем, что не побоялся пойти против Чаши. Это подвиг.

Ян похлопал Марука по плечу и отправился наверх. За ужином Марук рассказывал Эоиалларао о войсках Шра, военных договорах с дикими племенами Севера, сложном механическом оружии и «звездном камне»:

«Звездный камень лежит глубоко под землей целыми жилами, подобно золоту. Его добывают под водой, потому что он не терпит воздуха. На воздухе он мгновенно превращается в гром и разрывает все вокруг. Все, кто прикасается к нему во время добычи, умирают через несколько лет от страшных болей во всем теле, ослепшие и потерявшие ясность мыслей. Шра кладут звездный камень в кожаный мешок с водой, а его, в свою очередь в мешок большего размера. Оставшееся место занимают вот такие мелкие железные шарики и стекло. Если запустить такой мешок из катапульты, то ударившись о землю или о дерево и встретившись с воздухом, звездный камень разносит металл вокруг с такой силой, что преград для него попросту нет».

Гвардейцы слушали, недоверчиво ухмыляясь и вопросительно глядя на своего командира. Эоиалларао вглядывался в лицо рассказчика, пытаясь понять, говорит ли он правду. И чем дольше он смотрел, тем мрачней становился его взгляд.

Рано утром путники отправились дальше, прихватив с собой Марука в качестве официально обвиняемого в нескольких убийствах в пределах королевства. К середине второго дня пути кортеж остановился возле столичного блокпоста. Ян с интересом выглянул в окно. Могучая городская стена, сложенная из огромных покрытых мхом и древними письменами каменных блоков, возвышалась над соснами и глядела в лес бойницами сторожевых башен. Выложенная булыжниками широкая дорога вела прямо к золотым воротам, через которые, казалось, можно было провезти несколько положенных друг на друга «Боингов». Ворота заскрежетали шестеренками внутренних механизмов и медленно разъехались в стороны, исчезнув в толще стены. Расположенная за ними стальная решетка с прутьями толщиной с молодое дерево поднялась, пуская путников внутрь. Проезжая через ворота, Ян увидел, что внутри стены кипела жизнь – по каменным лестницам сновали люди с оружием, а по натянутым веревкам, раскачиваясь, ползли ящики с различными мешками и свертками. Внешняя часть стены толщиной в несколько метров была объединена с внутренней стеной перекрытиями и арками. Бесконечная многоэтажка-муравейник тянулась вдаль, ограждая город от внешнего мира.