Створки ворот открылись сами собой и Ян услышал странные звуки. Проходя по аллее Сада Ветров, он с удивлением наблюдал, как подвешенные на деревьях и установленные под куполами беседок конструкции из сотен колокольчиков разной величины на все лады звенели, повинуясь лекгому сквозняку. На некоторых из них виднелись ветряки, разноцветные ленты и фигурки из бумаги. Негромкая звенящая гармония наполняла воздух и вселяла захватывающее ощущение таинственности. В конце главной аллеи блестело ровным кругом небольшое искусственное озеро. Лавадэр нагнулся, снял пыльные сапоги и шагнул в воду. Как и ожидал Ян, произошло нечто удивительное – выхолощенные ступни старого мага стояли на поверхности воды, чуть прогибая ее вниз, как сильно натянутую полиэтиленовую пленку:

«Ты следующий»! – улыбнулся Лавадэр, приглашая Яна следовать за собой.

Ян покачал головой, глубоко вздохнул, не развязывая стянул кроссовки и потрогал пальцами правой ноги воду. Гладь озера оказалась упругой и приятно прохладной. Он неуверенно встал на нее обеими ногами, едва не потерял равновесие и шагнул вперед. Аккуратно шагая вслед за Лавадэром, Ян дошел до середины озера и заметил, как из легкого утреннего тумана над поверхностью воды формируются полупрозрачные ступени:

– Тот, кто недостоин Воздушного Янвана и пытается попасть туда, попросту купается в озере, – развел руками маг и шагнул на ступени.

Ян последовал его примеру и в это же мгновение озеро исчезло. Вместо этого, Ян стоял на прозрачной тверди Воздушного Янвана, глядя с высоты птичьего полета на огни огромного просыпающегося города. Ощущения от хождения по твердой пустоте на головокружительной высоте были настолько необычными, что Ян погрузился в вышагивание ровных линий и ушел далеко от Лавадэра. Маг догнал Яна и показал на проносящиеся по улицам яркие пятна:

«Обычно здесь путешествуют так».

Лавадэр взглянул на высокое здание вдалеке и исчез, оставив после себя лишь легкий ветерок. Ян взглянул вдаль и обнаружил, что старый маг машет ему рукой, стоя у ворот того самого здания. Ян, прищурившись, вглядывался в квадратики окон замка в самом дальнем конце города. Только представив себя рядом с замком, Ян почувствовал что-то наподобие мягкой взрывной волны – на мгновение упругий воздух заупрямился, но тут же выпустил его и он, невероятно ускорившись, оказался в нужном месте. Глубоко вздохнув и проверив, ничего ли не потерялось при скоростном прыжке, Ян понял, что дышать в Воздушном Янване было очень легко. Кристально чистый, с легким ароматом послегрозовой свежести воздух будто бы сам просил снова и снова делать глубокий вдох.

«Весьма и весьма неплохо для первого раза!» – одобрительно покачал головой Лавадэр, появившись рядом с Яном.

Проходя мимо длинного здания с множеством абсолютно пустых лавчонок на первом этаже, Ян с любопытством потянулся к ручке одной из дверей.

«Осторожно, друг мой! Никто не знает, куда может привести эта дверь. Воздушный Янван построен и продолжает строиться из воображения и переживаний великих магов и безмолвных духов умерших. Любая дверь может привести тебя в совершенно невероятное место, или даже в другой вариант города, существующий одновременно с этим, а следующая дверь – в третий, и так без конца. В чужих фантазиях легко заблудиться навсегда».

Ян отдернул руку от дверного кольца, покачал головой и поводил ладонью по прохладной стене.

– Физически стены сделаны из пара?

– В сущности да, – согласился Лавадэр, немного подумав.

– Зачем тогда двери? Разве нельзя пройти через стену силой воли, наподобие этих молниеносных полетов.

– В Воздушном Янване силой воли можно сделать практически все, что угодно. Но есть проблема – мысль о том, чтобы сделать стену воздушномягкой, какой ей, собственно, и положено быть, сделает тоже самое и с твердью города.

Ян посмотрел под ноги и поежился от мысли о падении с такой огромной высоты. Лавадэр указал на огромный куб, который медленно вращался, зависнув в воздухе в конце длинного пустынного проспекта:

– Вот, например, «Фантазиум». Его построил один мудрец, кажется, пару сотен лет назад.

Ян и Лавадэр «прыгнули» на «Фантазиум» – каждая его грань была стеной с множеством дверей и собственной силой притяжения. Сквозь прозрачные стены было видно все происходящее почти до самого центра куба. Внутреннее пространство «Фантазиума» было заполнено трехмерными лабиринтами, по которым медленно бродили люди.

– «Фантазиум» исполняет их самые сокровенные желания и мечты. С каждым желанием человек уходит все глубже по лабиринту. Каждое желание отбирает у человека силы, доставляя короткую радость и мучая осадком бесцельности. Каждое исполненное кубом желание отдаляет человека от всех тех, кого он знал – память о них постепенно стирается. Доходя до конца лабиринта, человек становится совершенно пуст, слаб и одинок. Его существо угасает и превращается в шарик голубого сияния, хаотично носящийся по центру «Фантазиума». Некоторые, в самом начале лабиринта, пока еще помнят, куда идти, поворачивают назад. Но таких людей очень мало. И многие из них возвращаются снова, чтобы исчезнуть навсегда.

– Вы бывали там? – неожиданно спросил Ян.

– К сожалению, да. И возвращался не раз. До «Фантазиума» я не мог представить, насколько велика сила желаний, насколько безумным бывает стремление к мечте. Это по-настоящему страшно, когда ты понимаешь, что вдруг становишься равнодушен к тем, кого любил. Их образы блекнут, воспоминания о самых дорогих моментах в жизни теряются в общем ворохе сиюминутных мыслей. Я наложил на свою дверь заклятие – если я прикоснусь к ней, мне попросту оторвет руки. Грубовато, но эффективно.

– Как это, на вашу дверь?

– Куб готовит для каждого дверь с его именем, его собственный лабиринт, притягательный и прекрасный. Я подозревал, что тебе будет интересно – твоя дверь там, в правом углу.

Ян, затаив дыхание и аккуратно ступая между дверями с табличками, направился в указанном направлении. Наконец он увидел небольшую дверь с простой ручкой. Прибитая мелкими гвоздиками табличка гласила: «ЯН СЕРОВСКИ». Ян облизал пересохшие губы и обтер о штаны вспотевшие руки. От внутренней борьбы по лбу поползли капельки пота. Ян глубоко вздохнул, глядя в пол, и внезапно схватился за ручку двери – та открылась легко и бесшумно. За дверью оказался слабо освещенный коридор с пожелтевшими бумажными обоями на стенах и маленьким ковриком у порога. В воздухе стояла уютная смесь запахов супа и стирального порошка. Ян сделал несколько шагов и оглянулся. Пространство позади невероятно растянулось – крошечная фигурка старого мага загораживала солнечный свет в дверном проеме размером со спичечный коробок. Ян облокотился рукой о стену, сделал еще пару шагов и замер. За поворотом коридора, в небольшой комнате слышались мужской и женский голоса:

– Клади руку, не бойся. Чувствуешь?

– Нет, ничего.

– Ну как же? Пинается! Вот опять!

– О! И правда! Такой бойкий! Наш малыш…

– Аккуратнее, мой милый, ты отобьешь маме печень…

– Все-таки Ян?

– Да, мне нравится, хорошее имя.

– Хорошо, пусть будет Ян.

У Яна перехватило дыхание. Он сделал еще один шаг, на мгновение заглянул за угол и у него подкосились ноги. В скромной, но аккуратной кухне со старомодной тряпичной люстрой и кружевными занавесками сидела молодая Эмма Серовски и держала на своем большом животе руку сидящего спиной к коридору мужчины в домашнем халате и тапочках. Отпрянув назад, Ян упал на колени, прислонился спиной к стене и схватился за голову. Сознание как бы приостановилось, мир сжался до маленькой точки, поднимая целую лавину чувств, которые, казалось, грозили взорвать его изнутри. Старая боль, мучительное воспаление души вырвалось наружу – Ян рыдал в полный голос, сжимая кулаки и уткнувшись лбом в колени…

Лавадэр положил руку на плечо сжавшемуся на полу в комок парню. Ян встал, облокотившись на руку старого мага, и направился вместе с ним к далекому выходу. Гостеприимная обстановка прихожей старой квартиры превратилась в настоящую бурю – в воздухе грозно трещали разряды энергии, стены ходили ходуном, а обои пастельных тонов с забавными цветочками тлели и отлетали черными хлопьями. Добравшись до выхода, Лавадэр уперся обеими руками в дверной проем, рывком освободился от притяжения коридора и протянул Яну руку. Через минуту хмурый старик и утирающий слезы подросток брели по поверхности гигантского висящего в воздухе куба из пара, стараясь отвлечься от собственных мыслей: