Наконец, чтобы отвлечься, он встал и начал аккуратно ходить по комнате-чулану. Глаза привыкли к темноте и Яну удалось разглядеть многое из того, что пылилось здесь уже не первый год: каменные формы для заливки металла с канавками в виде мечей и плугов, лезвия кос, ржавые гвозди, колеса от телег и лошадиную сбрую. На дальней стене он заметил небольшую дверцу. Подойдя поближе, Ян услышал по ту сторону стены слабое звяканье. Дверь на удивление легко приоткрылась и Ян застыл в удивлении, глядя в щель. В большом подвале пахло сыростью и было темно – под потолком слабо мерцало несколько закопченных масляных светильников. Среди бесформенных сооружений из глины по форме и размеру напоминавших палатки, по земляному полу бродили сгорбленные грязные человечки ростом с семилетнего ребенка. Их покрытые морщинами и заросшие бородами лица были давали понять, что это были вполне взрослые мужчины. На шеях у этих странных одетых в лохмотья людей виднелись стальные ошейники, а руки были грязными и огрубелыми от тяжелого труда. Карлики слонялись туда-сюда, волоча за собой по полу прикованные цепями к стальным браслетам молоты. Те, у которого не было молотков, поддерживали размеренный ритм стуча браслетами на запястьях. Ян сглотнул и потихоньку прикрыл дверь.

Из цеха с горнилом донеслись звуки потасовки и Ян замер, вслушиаясь в голоса. Кираноф с несвойственными ему заискивающими нотками в голосе просил о чем то нескольких мужчин:

– Пожалуйста, уходите, здесь никого нет!

– Это и так ясно, что нет. Я спрашиваю, где мальчишка-маг? (послышался звонкий удар по лицу и тихий стон).

– Я же за вас, вы забыли? Я выковал ваши мечи! И еще сотни мечей для славной армии Шра.

– Не морочь мне голову, старик. Твои мечи тебя не спасут! Где вы прячете мальчишку?

– Я не знаю, правда не знаю! Маг его прячет!

Раздался грохот – кто-то швырял кузнеца по всему цеху:

– Пожалуйста, пощадите! Мне здесь не доверяют, они подозревают, что я продаю вам оружие… Мне не говорят ничего.

– Так, ясно. Ну-ка, что здесь у нас. О, какие угли. Выжгем ему глаза. Держите его!

– Не-ет! Хорошо, хорошо, я скажу! Я скажу вам все.

Кираноф тяжело дышал, прислонившись к стене с дверью в чулан:

– Его увезли из поселка, как только вы напали. Пока мы говорим, его везут в королевской карете на юг. Кони устали после пути из Янвана, идут медленнее обычного. Вот, все. Вы довольны?

– Как думаете, он не врет?

– Вроде кто-то из наших говорил, что видели необычную повозку у форпоста. Вся блестела…

– Тогда вперед! Бросьте его.

Когда шаги агрессоров стихли, кузнец встал на ноги и вышел наружу, чтобы удостовериться в том, что они ушли. Вернувшись, он подождал несколько минут и звякнул замком, открывая дверь в чулан:

– Вот же ублюдки, будь они трижды прокляты! Ты тут как?

– Нормально.

– Выходи, они ушли. Собрали всех, кого наши не перебили.

– Спасибо, что не выдали меня.

– Не за что, ох-ох, теперь буду хромать неделю…

Кираноф присел рядом с Яном на скамью из грубо тесаного бревна и вытер разбитый кровящий нос рукавом. Заметив, что Ян с беспокойством поглядывает на дверь в чулан, кузнец прищурился:

– Видел карликов, да?

– Кто это?

– Мои работники. Без них я бы успевал в три раза меньше.

– Это что, рабы? Я слышал, что в южных землях рабство считается преступлением.

– Это не рабы. Я расскажу тебе, все как есть, а ты не болтай об этом, идет? Эти ребята – потомки первых работников, которых мой прадед поселил у себя в кузнице. Как то раз он отправился в западные земли, на переговоры с какой-то военщиной Империи Туннар. Так вот, благодаря природному любопытству он узнал то, чего лучше бы и не знать. Династия Ламар, которая правит этой страной уже не первый век – людоеды. Представляешь? Приличные с виду люди, благородное семейство. Мало того, у них оказалась целая человеческая ферма – там выращивали детей на убой, как свиней, представляешь? Эти дети доживали лишь лет до 15. Моего прадеда это так задело, что он наплевал на свои контракты, выкрал нескольких детей и привез с собой. Никому не нужны были политические проблемы, поэтому он спрятал их, кормил и поил. Дети эти не умели даже говорить, не то, чтобы писать и читать. Он научил их чему смог и они стали работать в кузнице, не выходя на поверхность, чтобы их не нашли – у них такие клейма были на лицах, как у скота. Ужас, одним словом. Потом они привыкли, выросли, у них родились дети и так пошло. Из-за того, что живут под землей, такие маленькие. Зато сильнющие.

– Они вообще не видят света?

– Да почему же! Гуляют по саду немного. Они не любят бездельничать. Привыкли к распорядку.

– Почему на них цепи и ошейники?

– Не знаю, зачем их нацепил мой прадед, но сейчас у них это наподобие реликвии. Они не хотят расставаться с ними, передают детям, беспокоятся, когда я забираю у них инструменты на починку.

– Вы не думали отпустить их?

– Они никуда не хотят уходить. Я их, собственно, и не держу. Когда они гуляют, калитка не заперта. Я порой беседую с ними. Жена им делает баню, с детишками ихними нянчится.

Ян слушал, качая головой и не зная, как правильно оценить все, что услышал. Его футболка была полностью мокрой от пота, а на ладонях виднелись катышки грязи. Кираноф, кряхтя, встал и пригласил Яна наверх.

Ян Серовски шагал по опустевшим улочкам Малована под проливным дождем, натягивая капюшон на лицо и смахивая слезы. Утреннее солнце пыталось пробиться через свинцовую пелену туч, а порывистый ветер заставлял поежиться, подкашивая стену ливня. Селяне медленно, с опустошенными лицами бродили по своим пожарищам, пытаясь отыскать уцелевшие вещи. Тут и там слышались горькие рыдания – люди, не обращая внимания на холодную грязь, стояли на коленях возле своих покойников, аккуратно уложенных вдоль дороги. Некоторые из трупов были обожжены настолько, что их невозможно было узнать. Где-то вдалеке истошно вопил маленький ребенок, а чуть поодаль на разборе завала ухал тяжелый молот. К тому времени, как Ян обошел Малован по периметру, люди медленно потянулись на Говорильню, неся на носилках или везя на телегах своих туго замотанных в ткань, окоченевших мужей, жен, детей и родителей. С вышки дозорного зловеще свисала болтающаяся на ветру из стороны в сторону веревка – труп Монто со сложенными на груди руками лежал внизу. Закутанная в черный плащ и вуаль Ши стояла рядом, судорожно дергая плечами в тихом рыдании. Одетый в теплые кафтан и штаны Чендеру сидел неподалеку, облокотившись на ручку кувалды и глядя в одну точку. Его лицо все еще было местами замазано сажей, а руки покрылись посиневшими от холода царапинами. Старейшина Соладэр с перевязанной рукой безучастно сидел в стороне, вперив взгляд в несколько покойников, лежащих рядком на его большой телеге.

Внезапно среди тихих всхлипываний и разговоров вполголоса раздался срывающийся голос. Худой мужчина с рыжей растрепанной шевелюрой показывал в сторону вновь прибывших:

– Смотрите, кузнец идет! Он во всем виноват! Он всегда был за них, они к нему по ночам ходили!

Отчаявшиеся селяне начинали шуметь, переговариваясь друг с другом и кивая в сторону Киранофа:

– Посмотрите, его-то не тронули! И дом у него целый!

– Да, целый, я видела!

Кузнец знаками показал жене стоять рядом и не приближаться к площади и взял за руку едва не взорвавшегося Ра. Сидевший на скамейке рядом с Эои, Ааи и Оду Олин быстро взобрался на пустую телегу:

– Люди, послушайте!

Его волосы растрепались по ветру, одежда была забрызгана кровью, а глаза горели. Рыжий заводила не унимался:

– Кузнец виноват во всем! Вы что, не понимаете?

Около вышки раздался грохот – Чендеру поднял кувалду над головой и с размаху ударил о мостовую, люди вздрогнули, перестали бубнить и повернулись к нему:

– Эй ты, рыжий! Заткнись уже! Я не для того тебя вытаскивал из пекла, чтобы ты тут воду мутил! Заткнись и послушай, что тебе говорят. Ясно?