И слеза выкатывается из его глаза.
Роман молча подходит к столу, наливает полный стакан самогона, выпивает, идет к полке у стены, берет старую школьную тетрадку, химический карандаш, садится к столу и начинает писать…
Поют первые петухи…
В доме тихо…
Роман спит, тяжело опустив голову на стол…
Из руки вывалился карандаш…Рядом лежит тетрадка (панорама по листку):
...
1. Чемоданы (большие) – 11336 шт.
2. Чемоданы (маленькие) – 9127 шт.
3. Рюкзаки – 6562 шт.
4. Портфели – 2768 шт.
5. Сумки жен. – 10965 шт.
6. Сумки дет. – 1743 шт.
7. Узлы (большие) – 3550 шт.
8. Уз…
* * *
...
Титр: «Прошла неделя…»
Утро. 7.00.
Роман вносит в барак охапку дощечек из-под овощных ящиков.
Пулеметы строчат, но Роман их почти не слышит, а голоса тех, кого уводят за забор, становятся глуше и уже почти не беспокоят его.
Внутренний голос: «Вот еще окно заделаю и порядок…»
Он начинает деловито и аккуратно заколачивать единственное окно.
Все дощечки ложатся плотно друг к другу, не оставляя ни одной щелочки.И только крайнюю Роман прибивает не ровно, оставляя небольшой зазор для наблюдения.
* * *
А вещи все прибывают. Их приносят два его помощника.
Роман исполняет свои обязанности по-деловому молча: принимает, пересчитывает, аккуратно сортирует по стеллажам и все подробно записывает.
В барак входят два немецких солдата с двумя стопками больших бухгалтерских книг.
Они кладут книги на стол и уходят.
Роман подходит к столу, долго смотрит на книги и… в глазах его вспыхивает огонек счастья, как у ребенка, которому на день рождения подарили то, чего он ждал целый год.
Внутренний голос: «Вот это хорошо!.. Это удобно!!! Теперь будет полный порядок!!!»
Он садится к столу, открывает одну из книг и видит штемпель «Киевский кожзавод». Роман аккуратно разглаживает первую, абсолютно чистую страницу и начинает писать…
...
«Перечень поступивших…»
Роман лишь на мгновение задумывается… но уже через секунду, отогнав от себя, как назойливую муху, какую-то мысль, продолжает.
* * *
В барак заглядывает Николай.
Николай. Перекур!.. Айда в туалет!..
Роман и Николай семенят в сторону того самого туалета. Николай забегает в туалет, а Роман стоит у входа, переминаясь с ноги на ногу.
Николай (выглядывая из двери). Ты чего?…
Роман отрицательно мотает головой.
Николай. Заходи, а то усцышься!..
Роман. Не могу…
Николай. Ты шо… про тот день?…
Роман. Ага!..Николай. Погоди малехо!..
Николай выбегает из туалета, на ходу застегивая брюки.
Николай. А куда ж ты ходишь?…
Роман. Когда как… А сюда пробовал… Не могу зайти…Николай. Не боись!.. Мы новый барак ставим… Выкопаем яму, положим поперек жерди… И сри – не хочу!.. Главное, что живы!.. Бачишь, шо делается?…
Николай хлопает Романа по плечу и друзья-приятели бегут на рабочие места.
Внутренний голос: «Ничего!.. Я по-быстренькому – туда и обратно!..»
* * *
Сигнал к обеду – сирена.
Роман берет свою миску и ложку, выходит из барака и идет к подводе, на которой располагается кухня.
Идет, смотря только в землю, считая мелкие камешки, попадающиеся по пути.
Внутренний голос: «Это вроде тренировка… Память развивает…»
У подводы приходится стоять в очереди: первыми идут немцы, а уж потом полицаи и рабочие. У раздачи висит большой плакат, написанный по-русски:
...
«Уносить обед с собой не разрешается! Есть на виду!»
Получив обед, Роман отходит в глубь двора, глядя в миску, пересчитывая крупинки в жидком супе.
Доев обед, он, по привычке, облизывает ложку и разворачивается, чтобы идти назад.
Его взгляд случайно падает на группку курящих: среди них и молодой полицай, что тащил его из туалета, – он что-то энергично рассказывает окружающим, кивая в сторону Романа.
Сердце Романа начинает бешено колотиться…
Он резко опускает голову и, чтобы не выдать своего волнения, медленно идет к бараку…
Его уши снова слышат выстрелы, голоса и стоны…
Внутренний голос: «Мое дело – считать!!!»
* * *
Две маленькие черноглазые девочки, те самые, что сидели на пригорке, берут Романа за руки и куда-то ведут… Роман послушно идет за ними… Они подводят его к небольшому белому холмику… Вдруг «холмик» начинает шевелиться… И оказывается старухой, завернутой в белую простыню… Она улыбается Роману беззубой улыбкой и, откинув одной рукой край простыни, другой манит его к себе…
Роман послушно ложится на простыню лицом к лицу со старухой… А это уже и не старуха, а тот молодой полицай… Он накрывает Романа с головой краем простыни… Роману нечем дышать…
Он пытается вырваться… Но со стеллажей на него начинают сыпаться чемоданы и сумки… Беззвучный крик застревает в его горле… И тут он совершенно отчетливо слышит: Началось!!!
Роман вскрикивает и просыпается…
Перед ним взволнованное лицо матери.
Мать. Вставай, сынок, началось!!!
Роман. Что? Что началось?!..
Мать. Галя рожает!..
Роман. А?!.. Что надо делать?…Мать. Идите с батькой на двор… А мы с теткой сами… Я позову!..
* * *
Роман меряет шагами тесное пространство позади дома, автоматически считая дрова в поленнице, что заготовили с отцом на зиму.
Внутренний голос: «Значит, не справилась без „советского роддома“… Значит, так…»
К нему подходит мать.
Она некоторое время молча смотрит на сына, пытаясь поймать его взгляд.Но Роман ходит из стороны в сторону, не отрывая взгляда от дров.
Мать. Ты бы вошел в дом…
Роман отрицательно машет головой.
Мать. Она сейчас такая «хорошенькая» – личико расправилось… словно улыбается…
Роман продолжает молча ходить.
Мать. Отец подводу пригонит – повезем на кладбище…
Роман вдруг останавливается и смотрит на мать, будто только сейчас понял, что она здесь.
Роман. Мне на работу надо!.. Мать. Ты бы отпросился у начальства… Нешто они не люди…
Он молча направляется к калитке, а выйдя на улицу, ускоряет шаг, пока не переходит на бег.
Мать (кричит вдогонку). На дочку хоть посмотрел бы!..
* * *
...
Титр: «Три месяца спустя…»
Морозный день.
Сквозь щель в окне барака виден плац и все, что на нем происходит: приезжают два грузовика с военнопленными.
Им приказывают слазить и садиться прямо на землю.
Грузовики уезжают, обдав пленных грязью из-под колес.
Внутренний голос: «Это же солдаты!.. Наши!.. 74 человека… Они-то как сюда попали?… И что ж они такие грязные и худые?»
Роман что-то записывает в свои книги… но, волей-неволей, все поглядывает в окно.
Внутренний голос: «Скоро обед… А они сидят прямо на дорожке к подводе… Как же мимо них проходить?… Еще чего говорить станут…»
Ревет сирена.
Роман привычно берет свою миску, ложку и выходит из барака.Опустив голову, он быстро идет за забор, где стоит подвода.
Вот подходит его очередь.
Он подставляет миску… и горячий, обжигающий суп наполняет ее доверху.Роман уже и забыл о пленных, но как только он выходит из-за забора на плац, он видит их, сидящих на земле. Все они одновременно страшно вертят головами, ища, откуда пахнет едой.