– Буди, ты молчишь всю дорогу… О Кате думаешь?

– Да. Мне показалось, что она не поняла меня…

– Э-э-эх! Мне бы ваши проблемы! – Паула резко повернула руль красного «Ягуара», едва не проскочив поворот направо. Тормоза взвизгнули, как будто тоже хотели сказать: «И сдалась тебе эта Катя?»

– Паула, осторожнее!

Она громко расхохоталась, так же, как в тот раз, с Катей. Но этот смех был не таким веселым, а скорее всего – печальным.

– Что с тобой? Что-то случилось?

– Все в порядке! – поспешила она ответить. – Просто мне немного грустно сейчас.

Паула тряхнула головой, словно отмахиваясь от мрачных мыслей, и волнистые кончики соломенных волос еще ярче засветились на фоне красного кардигана.

– Прошу тебя, Буди, давай зайдем всего на полчасика… Ты знаешь, так муторно на душе… И почему? Может, Катя во мне что-то расшевелила? До ее приезда такого не было. Даже подташнивает от голода… Немного перекусим, а?

Он молчал, словно «переваривая» ее поток речи – сумбурный, стремительный и где-то даже – нелогичный. Причем здесь Катя, если девушка захотела есть?

– Ладно, только ненадолго…

Высокая и стройная, она шла через небольшой холл красивой походкой, и соломенные волны, изящные и тугие, рассыпавшись по спине, бились о красный кардиган. Он шел за ней сзади, едва поспевая, и видел только одно: ровную спину, затянутую в красное, а по ней – разбросанные светло-желтые вихри. Видимо, в этом баре-ресторане Паула бывала не раз, если с уверенностью преодолела огромный зал и остановилась у небольшой ниши. Это было прекрасное место от посторонних глаз. Да и музыка здесь не раздражала, она словно обходила столик стороной.

Услужливый официант тут же подал меню.

– Ты что будешь? – Паула опустила голубые глаза, как два кусочка ясного неба, в меню. – Может быть, что-то из курицы? Полегче? На ночь глядя… И салат, да? У них отличный фирменный…

Она снова тряхнула головой, и светлые волны рассыпались по плечам, почти закрывая грудь, обтянутую розовой блузкой. И опять прочитал он в этих движениях: «Посмотри, какая я красивая!» Потом она быстро пробежала по залу взглядом, но не тем, которым ищут друзей, чтобы составить компанию, ну, а на худой конец – перекинуться теплыми приветствиями. Скорее, наоборот, этот взгляд как будто шепотом спрашивал: а нет ли здесь нежелательных знакомых?

Официант плеснул в фужеры белого вина, и оно замерцало в полутемноте, словно в напиток добавили фосфора.

– Это старинное лимонное вино, попробуй, какой необычный вкус… – Паула поднесла фужер к губам и сделала глоток.

– Не забывай, что ты за рулем.

– Да это же как лимонад! – она почти возмутилась и сделала еще глоток.

Ему вино показалось очень кислым и горьким. Эти два вкуса создавали третий – терпкий и пряный. Необычное сочетание вкусов, над которыми витал запах свежего лимона и ароматной мяты, и стали основой «букета». И он, скорее всего, был совсем не дешевым.

А вот курица оказалась гораздо вкуснее – нежность и сочность придавал ей сладкий соус с очень знакомыми ему пряностями. Буди даже показалось, что они из тех, которые добавляла в еду мама. Красная капелька соуса осталась у Паулы на ее пухлых губках, но она тут же промокнула их салфеткой.

– Хочешь еще вина? – она взяла в руки пустой бокал, демонстрируя желание наполнить его.

– Нет-нет, спасибо… Нам пора, Паула!

– Да куда же ты так торопишься? Ладно, пойдем, у меня дома тоже кое-что есть.

Когда они подходили к выходу, распахнулась дверь, и в ресторан вошли двое – молодая экстравагантная женщина в струящемся по точеной фигуре шелковом платье под руку с галантным пожилым китайцем. Дама, увидев Паулу, не могла скрыть восторга:

– Полина! Как я рада, что встретила тебя! И ты китайца закадрила?

Уверенная, что никто из присутствующих ее не поймет, незнакомка произнесла эту фразу на русском языке.

– Так быстро ты тогда исчезла… Работаешь? – она повела бровью в сторону Буди.

Паула от неожиданности резко сбавила шаг и открыла рот, чтобы перебить поток речи, сбивающий с ног. Но лавина слов продолжала двигаться. Наконец, девушка резко взмахнула рукой, как дирижер, останавливающий затянувшуюся игру скрипки, и отчетливо произнесла на английском:

– Я вас не знаю, видимо, вы меня с кем-то спутали…

Паула бросила на пришелицу взгляд предгрозового неба и быстро процокала каблучками к выходу. За дверью ресторана она молчала, видно, встреча с незнакомкой была ей неприятна, и отводила в сторону глаза, когда Буди пару раз что-то попытался сказать.

Когда Паула открыла ключом входную дверь, в квартире стояла полная тишина. Видимо, Вилли уснул, да и Хелен – вместе с ним.

– Проходи, Буди…

– Может, в следующий раз? Уже поздно!

– В этой жизни может и не быть следующего раза, – задумчиво сказала она. – Да что ты, как мальчик… Такой скромный… Не через порог же дам тебе телефон, присядь, отдохни… А я кофе заварю… Нет, лучше коньячку выпьем… прошу тебя, Буди, просто посиди со мной, я тебе кое-что расскажу. Знаешь, так хреново мне… Некому поплакаться в жилетку…

Про жилетку он кое-что слышал раньше. Это у русских такая традиция: жаловаться на свою судьбу. Про «хреново» – не слышал, но понял, что совсем плохо. Потоптавшись в нерешительности в прихожей, он все же снял куртку и ботинки.

– Ладно, побуду твоей жилеткой…

– Вот и прекрасно! – Паула искренне обрадовалась. – Идем!

Они устроились в тех самых белых кожаных креслах, в которых всего три дня назад «заседали» Паула и Катя. Та же бутылка коньяка из толстого темного стекла возвышалась над двумя плоскими пустыми тарелками и невысокой салатницей с порезанными яблоками. В металлической конфетнице лежали дольки черного шоколада. Паула плеснула коньяк в высокие фужеры:

– Не буду тебя заставлять пить, не беспокойся. А я выпью немного, для храбрости…

Он молча разглядывал ее. Четкий овал лица, а его украшают чистые голубые глаза и прямой, почти греческий, нос, по-детски пухлые губы. Красивые руки с тонкими запястьями и хрупкими пальцами с ухоженными ногтями. Видимо, такая же красивая, обтянутая розовым шелком, грудь. Ноги – само собой, видно, что когда-то ходила по подиуму, у всех, кто побывал на нем, вырабатывается привычка именно так держать ступни ног, не сутулить спину, а голову слегка запрокидывать назад. «Странно, – думал Буди, – неужели такая девушка могла работать проституткой? Навряд ли они незнакомы – Паула и та экстравагантная дамочка».

Она сделала пару глотков коньяка и зажевала шоколадом.

– Не поверил мне? – Паула будто читала его мысли. – Думаешь, я – ночная бабочка?

– Какая еще бабочка? Ты хотела мне что-то рассказать…

– Буди, оставайся у меня сегодня. Видишь, сколько здесь места зря пропадает… – Она произнесла эти слова, и невозможно было определить, шутит или говорит серьезно. – Нет? Я так и думала. А почему? Чем я тебе не понравилась?

– Ты – красавица! И прекрасно знаешь об этом.

– Ладно, считай, что пошутила… Не буду перед тобой оправдываться. Но и обманывать не буду. Так я решила. Только одно у меня условие: не говори об этом Кате, она – чистая.

– Хорошо, Паула, мое мужское слово.

– Я приехала в Амстердам четыре года назад из российской глубинки. Языки знала, внешностью бог не обделил, так что быстро нашла себе работу… – Паула замолчала, словно вспоминая подробности. На ее лбу появилась складка между бровями – с таким напряжением она размышляла над каким-то эпизодом. Может, раздумывала, говорить о нем или же – нет.

– Неужели – сразу туда?

– Нет-нет, – она понимала, что в его глазах является женщиной легкого поведения, и так хотелось хоть чуть-чуть добавить в свою прошлую жизнь позитива. – Меня приняли в танцевальную группу в ночной клуб. В России я училась модельному бизнесу, немного работала манекенщицей… Танцевала, в общем-то, тоже неплохо. Так что была рада, что нашла себя… Вернее, что пошла по уже проторенной дороге. Так бы и работала, если бы не случилось это событие…