Но вернемся к вопросам управления государством. Чем больше становилась территория Гуннии, тем больше Аттиле приходилось заниматься государственными делами. Сформированное им огромное сообщество белых и черных гуннов, а также подчиненных им племен, по словам Бувье-Ажана, было достаточно хрупким, «с вечно изменяющимся составом и туманным будущим». Поэтому, как он пишет, «с первых дней своего правления Аттила прилагал все усилия, чтобы придать ему стабильность, заложить основы порядка, обеспечить защиту и укрепить внутренние связи». Ему удалось справиться с этой задачей, поскольку он «долгое время жил при римском дворе и видел, что там помимо бесполезных высокородных приживал имелась и развитая администрация, способная облечь в форму документа приказы и распоряжения властей и проследить за их выполнением». И далее французский историк отмечает: «Конечно, он не собирался копировать весь сложный и отточенный механизм управления, который казался ему излишне тяжелым и бюрократичным, но он понимал полезность административной работы и политической информации. Аттила не был тупым завоевателем, целенаправленно разрушавшим цивилизацию. Его успехи в области политического управления и организации общественного порядка впечатляют не меньше, чем военные победы».

Представление о государственной деятельности Аттилы можно составить по сведениям, приведенным в «Очерке истории гуннов» советским ученым А. Н. Бернштамом. В частности, он пишет о том, что король гуннов «был еще вождем, близко стоявшим к племенам», и выражал их интересы, защищая патриархально-родовые отношения. Он оставался главным судьей в имущественных спорах. В подтверждение этого Бернштам ссылается на Приска, который, описывая прибытие короля в гуннское поселение, отмечает, «что Аттила остановился перед домом и многие просители, имевшие между собою тяжбы, подходили к нему и слушали его решения». Однако историк отмечает, что великий завоеватель не знал никакого другого средства против роста социальных противоречий внутри гуннской орды, кроме военных походов: «…во времена Аттилы накануне европейского похода, вследствие бурного развития классообразующих процессов, вырастает особое значение покорения других племен и народов. Аттила относится еще к представителям той власти, которая достаточно сильна и опытна для покорения и угнетения чужого народа, но недостаточно сильна для угнетения собственного народа».

Всего за годы своего правления великий гуннский завоеватель по подсчетам историков совершил 12 больших походов и почти завершил подготовку тринадцатого – «великого похода» на «римский мир», который должен был начаться 20 марта 453 года, но не состоялся по причине его кончины. Так что же принесли эти военные кампании миру, как повлияли на судьбу европейских стран и формирование в них новых общественных отношений? Историки оценивают походы гуннов и личность Аттилы диаметрально противоположно. Так, английский ученый Е. Томпсон называет этих кочевников «паразитическими мародерами» и всячески отрицает их прогрессивную роль, считая, что они, напротив, задержали развитие Западной Европы. Такой точки зрения придерживаются и многие другие представители западноевропейской науки, представляющие гуннов в виде огромного «разбойничьего отряда».

Ряд российских и зарубежных ученых (М. И. Артамонов, А. Д. Удальцов, Б. А. Рыбаков, П. Н. Третьяков, А. Н. Бернштам, М. Бувье-Ажан) не согласны с такой оценкой. Так А. Н. Бернштам пишет: «Гуннское нашествие разбудило варварские "запасы" племен, сломивших Рим, и в этом заключается всемирно-историческое значение гуннского похода на Запад, в этом заключается всемирно-историческая роль Аттилы. Если источники (Иордан и Приск) отмечают субъективные причины похода гуннов на Запад (требование дани, которую римляне отказались платить после смерти Феодосия-младшего и при Маркиане, а также отказались выдать за Аттилу Гонорию), то несравненно важнее отметить объективную историческую роль гуннского нашествия». Он считает, что «гунны и созданный ими огромный племенной союз» не были дикарями или разбойниками, а, напротив, «стояли несравненно выше многих европейских племен и по своему социальному строю, и по своей культуре». Основные доводы Бернштама сводятся к следующему: «Разгромив готов, гунны тем самым высвободили из-под их политического господства славянские племена и сами восприняли скифо-сарматскую и древнеславянскую культуру…

Стоит только вспомнить постройки гуннов, одежду, пищу и т. п., столь красочно описанные Приском. Культурное влияние гуннов на западноевропейские племена отмечается даже буржуазными учеными на основании археологического материала. По сравнению с рабовладельческой системой в гуннском племенном союзе были элементы новых, более совершенных общественных отношений – имелись предпосылки образования феодальных порядков. И этим не исчерпывается превосходство гуннов над Европой, особенно над ее варварской периферией. Гуннский племенной союз, включавший в известной мере и элементы азиатских культур, а главное – культуру южнорусских степей, принес, наряду с ними, и черты древнейших государственных образований Средней Азии и, может быть, Китая. В известном смысле можно сказать, что гунны принесли с собой в Европу это влияние…

Наконец, самое главное: гуннский союз мобилизовал всю варварскую периферию рабовладельческой системы Средиземноморья и Причерноморья и подготовил разгром не только Римской империи, но и античных центров Причерноморья, исчерпавших к этому периоду внутренние возможности своего развития. Гунны, в значительной степени определившие падение античности, были прежде всего теми варварами, которые, по определению Ф. Энгельса, «вдохнули новую жизненную силу в умиравшую Европу..».

И хотя в популярных исторических изданиях по-прежнему красочно описываются ужасные злодеяния Аттилы и разбойничьих набегов гуннских дикарей, это делается скорее для пущей занимательности и повышенного интереса у читателей. А серьезные исследователи все чаще более вдумчиво и всесторонне оценивают незаурядную личность этого великого завоевателя и его роль во всемирной истории. К их числу с полным правом можно отнести и французского историка М. Бувье-Ажана, который, изучив жизнь и деятельность Аттилы, пришел к следующему выводу: «Сегодня отвергают, и не без основания, видение истории, связанное исключительно с личностью, волей и капризами великих людей. Великий человек, сколь бы велик он ни был, всего лишь представитель своей расы, своего климата, своего времени и своего окружения. Исторические катастрофы приводят к переоценке реальных средств, которыми он мог в действительности располагать. Аттила был азиатом-кочевником, урожденным вождем воинственных захватчиков. Но это лишь одна линия, а не весь план. Его ум, энергия, пороки, слабости определяли его действия, которые могли быть и другими. И если бы они были другими, мир был бы другим. Аттила изменил облик мира». И что немаловажно отметить, изменения эти были не в худшую сторону…

Александр Невский и Золотая Орда

Князь новгородский и владимирский Александр Ярославич (Невский) вошел в историю прежде всего как великий русский полководец, одержавший знаменитые победы – над шведами (Невская битва) и немецкими рыцарями Тевтонского ордена (Ледовое побоище), – которые помогли сохранить в неприкосновенности северно-западные рубежи Руси и держать для нее открытым выход в Балтийское море. Заслужил он признание и другими ратными подвигами, ведь за свою недолгую жизнь князь участвовал в 20 сражениях, ни одно из которых не проиграл. А вот о его не менее значительном вкладе в урегулирование отношений с Золотой Ордой известно далеко не все. А между тем именно благодаря не столько полководческому, сколько дипломатическому таланту великого князя удалось спасти от нового погрома монголо-татарскими полчищами не только Новгород, но и всю Русь, добыть для нее у золотоордынцев важную льготу и освободить русских людей от обязанности поставлять им вспомогательное войско.