А если это провокация, игра контрразведки? И нет никакого абонента-доброжелателя, а в ячейке автовокзала вместо документов — наручники. Что ж, могло быть и такое.

Словом, решили не рисковать, выждать, посмотреть, как дальше будут развиваться события. Примерно месяц абонент-доброжелатель на связь не выходил.

Но однажды, вновь во время своего дежурства, Любимов обнаружил «бесхозный» ключ. Он остался лежать после разбора почты. Теперь на бирке ключа было название отеля.

Вскоре следом раздался звонок.

— Вы получили ключ?

— Да, конечно.

— О'кей! — сказал абонент. — Делайте это быстро.

Быстро так быстро. Любимов сразу же доложил резиденту о содержании разговора. Резидент пригласил своего заместителя и военно-морского атташе, а Виктору приказал быть в готовности на случай новых телефонных звонков.

Приблизительно через час резидент вызвал Любимова, объяснил свое видение ситуации, предложил рискнуть и встретиться с настойчивым абонентом в отеле, указанном на бирке ключа. Резидент предположил, что это, скорее всего, желающий заработать «доброжелатель», однако возможны, и происки контрразведки. И все же глава резидентуры принял решение встретиться с иностранцем, предлагавшим какие-то материалы. Выполнение этой задачи он поручает Любимову, хотя тот может и отказаться, если сочтет операцию слишком рискованной для себя перед отъездом на Родину. После некоторого размышления Виктор согласился.

На решение резидента — поручить выполнение этого задания Любимову — повлияло несколько факторов. Во-первых, Виктор уже слышал голос звонившего. Во-вторых, и это главное, он допускал «подставу» и даже потерю оперативного работника. Но потеря была бы минимальной. Виктор — технический работник, оперативная деятельность ему вот уже как месяц запрещена Центром, поскольку предстоит плановая замена и отъезд из США.

Что ждет его в номере отеля, не знал никто. Возможно, пакет с документами или сам доброжелатель, а вполне вероятно и бригада «наружки». Могли арестовать и на входе; в номер, как обычного гостиничного вора.

И он решил идти. Прикрывал, обеспечивал безопасность помощник военно-морского атташе Иван Переверзев.

…Вечером Любимов и Переверзев должны были отправиться домой по обычному, привычному для контрразведки маршруту. На подъезде к дому провериться, нет ли хвоста, и, помотавшись по городу, выехать к отелю. В это время другие сотрудники уводили «наружку» в противоположную часть города.

Однако когда они подъехали к отелю, стало ясно: центральный вход контролировался контрразведкой. Их машины разведчики разглядели издали. Возвращаться в посольство, советоваться с резидентом было некогда. Решили пробраться в гостиницу с тыльной стороны. Отсюда к отелю примыкали аллеи, кустарники, небольшая лощина с ручьем. По парку проложены дороги, хоть и достаточно узкие, но проехать на машине можно. Уже потемнело, было около восьми часов вечера. Территория парка освещалась не всюду. В общем, сказано — сделано.

Они въехали в парк, оставили машину и пешком пробрались к отелю. Но их ждало разочарование. Вход с тыльной стороны на уровне первого этажа отсутствовал. Только пожарная лестница, ведущая на второй этаж, и там запасной вход.

Любимов влез по лестнице на площадку. Переверзев остался внизу, на страховке.

Впереди у Виктора еще три этажа. Номер «доброжелателя» располагался на 5-м. Ну вот, наконец он в гостиничном коридоре.

Коридор был пуст, сумеречен и тревожен. Казалось, сейчас откроется ближняя дверь и путь ему преградят люди в штатском: «Добрый вечер, мистер Любимов! Здравствуй, дорогой Лио. Давно тебя ждем».

Но двери заперты, и Виктор «проскользнул» к нужному номеру, прислушался. За дверью — тишина. Нащупал скользкий ключ, вставил в замочную скважину. Открыл дверь. Быстро вошел. Замер у стены.

В номере темнота. Когда глаза привыкли к темени, увидел перед собой окно. Тихонько, по ковру, подошел, задернул шторы, зажег свет. Оглядел номер, заглянул в ванную, в спальню. Никого. Однако совсем недавно здесь кто-то был. Смята, не убрана постель, в пепельнице окурки. На полу валялась газета. В спальне за тумбочкой увидел конверт, сунул в карман. Документов не нашел.

Потом выключил свет, раздвинул шторы. Выглянул в коридор. Пусто. Быстро вышел, запер ключом дверь и выскочил на лестницу. Иван Переверзев, не дождавшись Любимова, сам забирался по пожарной лестнице. Здесь они и встретились. Спрыгнули вниз, спустились к машине.

Виктор все рассказал. Что дальше? Документов нет, «доброжелателя» тоже нет. Решили заехать в бар и оттуда позвонить в отель.

Заехали. Заказали пиво, и Любимов сделал телефонный звонок. Названный номер не отвечал, а дежурный администратор объяснил, что жилец покинул гостиницу около 19 часов.

Возвратились в резидентуру, передали атташе пакет.

— Ну что ж, Любимов, — сказал резидент, — занимайтесь сборами, укладывайте вещи (вскоре Виктору предстоял отъезд в Москву), а я доложу об этом деле в оперативном письме.

— А ключ? — Любимов держал в руке злополучный ключ.

— А… а… — махнул рукой резидент, — ключ оставьте себе. В Москве подарите его начальнику управления.

Вот так завершилась первая американская командировка военного разведчика Виктора Любимова. Поездом, с семьей он добрался от Вашингтона до Нью-Йорка, оттуда — самолетом через океан во Францию, в аэропорт французского города Брест. От Бреста — поездом в Париж. Далее Мюнхен — Прага и через Чоп — в Советский Союз, в Москву.

Его назначили оперативным офицером в американское направление ГРУ.

Через несколько дней Любимова пригласил на доклад по результатам командировки начальник управления. Генерал-лейтенант выслушал офицера, а когда тот рассказал о последнем случае, проникновении в отель, помрачнел лицом. Спросил, почему ему не известно об этом. Что тут мог ответить Любимов? Резидент, мол, обещал доложить и просил передать вам ключ.

Генерал еще больше насупился и ключ не взял.

— Вы, Любимов, больше похожи на вора, чем на разведчика, — сказал он, словно подписал приговор, и сухо добавил: — Идите.

Как оглушенный вышел из кабинета Любимов. Вот так, заслужил награду.

К счастью, слова эти начальника управления не имели никаких последствий. Любимов служил достойно, вскоре его избрали в партийное бюро управления.

Встречаясь на заседаниях партбюро, начальник управления часто шутил, пожимая руку Любимову: «Как дела, багдадский вор?» Но тут же просил не обижаться.

Любимов не обижался. Но все это будет потом. А сегодня он был перекрещен генералом заново. Ну а завтра…

— Любимов, ну что прикажешь с тобой делать? — Начальник управления капитан 1-го ранга Соловьев тыкал пальцем в личное дело, которое лежало перед ним. — Полюбуйся, какую аттестацию ты заслужил!..

Соловьев развернул красную лидериновую папку и двинул ее к Любимову.

Виктор быстро пробежал строки аттестации: «В работе инициативен, энергичен и работоспособен. В выполнении служебных заданий пунктуален и аккуратен. Обладает способностью анализа событий и обстоятельств».

Он недоуменно поднял глаза на капитана 1-го ранга.

— Ты читай, читай дальше. С обратной стороны.

Капитан-лейтенант перевернул страничку.

«Страдает зазнайством и высокомерием по отношению к товарищам, в том числе и старшим, допускает грубость и невыдержанность. Иногда недостаточно скромен в оценке своих способностей, своей роли в коллективе и заслуг».

Виктор почувствовал, как деревенеют пальцы. Он посмотрел на Соловьева. Тот молча качал головой, то ли соглашаясь с прочитанным, то ли укоряя, вот, мол, дослужился.

Дальше по тексту шли слова, которые Любимов дословно помнит и сегодня, через сорок с лишним лет:

«Раздражителен и обидчив. Замечания иногда воспринимает болезненно. Недостаточно тактичен, как следствие недостаточной скромности.

Военно-морской атташе при посольстве СССР в США капитан 1-го ранга Ф. Преснаков.