После возвращения из Вьетнама Джозеф Хелмич уволился из Вооруженных сил и поселился во Флориде. Когда его арестовали, он работал кровельщиком в небольшой фирме «Бич Тайл компани» и проживал с родителями в Джексонвилле.

Как заявил на предварительном слушании адвокат Хелми-ча, Питер Диринг, денежный актив его клиента составлял 14 долларов.

Американские газеты писали в те дни, что «в материалах расследования есть свидетельства о том, якобы власти подозревали Хелмича давно». «Но тогда не вполне понятно, — задает справедливый вопрос та же «Вашингтон пост», — почему для выдвижения обвинения против Хелмича потребовалось целых 18 лет». А действительно — почему?

Думается, на этот вопрос в какой-то мере ответил пресс-секретарь ФБР Рогет Янг. Накануне суда он заявил, что «недавние изменения, произошедшие в деле, позволили выдвинуть обвинение».

Что это за изменения? Трудно сказать, но не исключено и предательство. Некоторые из разведчиков считают, что Хелмича мог выдать предатель из ГРУ Чернов. Он работал в те годы в военной разведке оперативным техником. Многие материалы проходили через его руки. Но точно не может сказать никто.

Джозефа Хелмича судили по обвинению в шпионаже и приговорили в США к пожизненному заключению.

Рассказ о ценном агенте советской военной разведки Гекторе хотелось бы закончить уникальным документом, который хранится в архиве ГРУ. Не часто подобные записки попадают на стол руководителю государства. Да и те, кто пишет их, надо полагать, имеют для этого веские доводы. Что ж, судите сами.

«Сов. секретно.

Экз. № 1.

Лично Товарищу Хрущеву Н.С.

Докладываем, что в начале 1963 года Главным разведывательным управлением Генерального штаба проведены оперативные мероприятия, которые дали возможность получить доступ и добыть большое количество совершенно секретных документов особой важности.

За период с 20.02.63 г. по 30.01.64 г. было добыто около 200 документов, содержащих сведения по вопросам доставки, складирования и передачи ядерных боеприпасов подразделениям ударных сил США и НАТО, дислоцирующимся в Европейской зоне: сведения об организации и дислокации частей и подразделений обеспечения ядерным оружием, о дислокации некоторых частей и штабов вооруженных сил стран-участниц НАТО, а также деятельности ВМС США.

В результате этого вскрыто 6 складов ядерного оружия на территории ФРГ, Нидерландов и Греции, наличие 27 ядерных бомб в Турции и 16 ядерных бомб в Греции, наличие ядерных боеприпасов на 12 аэродромных складах (в Англии— 1, ФРГ— 5, Нидерландах— 1, Греции — 2, Турции — 3 склада), частичный план завоза ядерных боеприпасов на 11 аэродромных складах на территории ФРГ, Бельгии, Италии, Греции и Турции, а также добыты другие сведения, связанные с ядерным вооружением, и подтвержден ряд имеющихся у нас данных по этим вопросам.

В целом полученные за период менее одного года сведения позволили вскрыть и подтвердить некоторые особо важные данные по вопросу подготовки вооруженных сил США и НАТО к применению ракетно-ядерного оружия на Европейском театре войны.

Оперативные мероприятия ГРУ в этом направлении, а также работа наших служб продолжаются.

Р. Малиновский, С. Бирюзов

25 февраля 1964 года».

Подводя итоги работы Любимова с Гектором, можно сказать, что это было уникальное оперативное мероприятие ГРУ. Уникальность его во многих агентурно-разведывательных факторах. К числу таковых можно отнести:

— Место работы и службы источника. Приемо-передаю-щий Центр связи вооруженных сил США в Европе, который обеспечивал спецсвязью Ставку Президента США — узел связи вооруженных сил США в Европе — штаб ВГК НАТО — штабы вооруженных сил НАТО на ТВД.

— Ценность документальной и устной информации (только «ценная» и «особой важности»).

— Объем и достоверность информации (более 3500 листов, 650 шифротелеграмм, 500 таблиц суточных ключей, свыше 10 рулонов перфоленты). Все информационные материалы были в оригиналах.

— Скорость, частота и нестандартность проведения оперативных мероприятий, а в связи с этим повышенная напряженность и риск.

— Постоянный контроль Центра на уровне начальника управления и начальника Главного разведуправления, при одновременном предоставлении большой самостоятельности резиденту и оперативному офицеру в принятии решений на месте.

— Решительные действия офицера-разведчика, который в ходе оперативных мероприятий не боялся принимать решения.

…Приближался полдень. В тихом кафе на улице Диволи в Париже за столиком сидел человек. Перед ним — бокал вина, чашечка кофе. Человек никуда не спешил. Он курил, лениво поглядывая на улицу, на спешивших прохожих.

Ему было под пятьдесят. Но был он поджар и прям. Короткая прическа — седой бобрик — придавали его облику особый мужской шарм. Этот человек с первого взгляда вызывал доверие.

В кафе в предполуденный час немноголюдно. Вот и еще один посетитель вошел, огляделся. Не желая коротать свой обед в одиночестве, он подошел к мужчине с седым бобриком. Они перебросились двумя-тремя фразами, и вошедший присел за столик.

Если бы кто-то со стороны услышал их диалог, ничего особенного, а тем более подозрительного не заметил бы.

Гость, извинившись, спросил, не смог бы он составить компанию, а «бобрик», широко улыбнувшись, предложил присесть, ответил, что и сам «не выносит одиночества».

Именно так и звучали «пароль» и «отзыв» советского разведчика Виктора Любимова и агента парижской резидентуры ГРУ Мюрата. Это была их первая встреча.

Мюрат, мужчина с седым бобриком, украдкой глянул на часы. Он любил точность. Вик пришел в срок.

— Признаться, не думал, что вы такой молодой, — сказал Мюрат.

Любимов, в свою очередь, ответил любезностью, кивнув на сигаретную пачку, лежавшую на столике перед Мюратом. На клапане пачки по-французски было написано одно слово. Но какое! «Дружба».

— Будем дружить!..

— Я не против, — улыбнулся Мюрат, — но это зависит не только от меня…

Любимов прекрасно понимал, о чем говорит их агент.

— У нас есть такая пословица: чтобы узнать человека, с ним надо пуд соли съесть.

Мюрат внимательно посмотрел в глаза Любимову и, затянувшись сигаретой черного крепкого табака, в знак согласия покачал головой:

— Съедим, Вик, съедим…

Разговор начали осторожно. Вначале обсудили предстоящий футбольный матч, шансы команд, ставки в тотализаторе. Беседа прерывалась при появлении гарсона. Они переходили на короткие общие фразы, словно только что познакомились. Иногда Мюрат внезапно начинал говорить на английском, как бы проверяя знание языка и реакцию Вика. Видя нетерпение Мюрата перейти к конкретным делам, Любимов решил отклониться от разработанного плана встречи. Он предложил Мю-рату вести диалог: спросить, что его интересует, что он хочет поведать, высказать свои пожелания.

Любимов сразу почувствовал, что это предложение понравилось Мюрату. Однако Вик уточнил: деловую часть беседы и обсуждение конкретных вопросов он предлагал провести на воздухе, в небольшом, находившемся неподалеку сквере. Мюрат согласился.

Они еще немного посидели, затем, раздельно расплатившись с гарсоном, вышли из кафе. И через несколько минут удобно устроились на скамейке в сквере, где и прошла основная часть беседы. Заключение они провели в ресторане, куда пришли уже вместе, как хорошо знающие друг друга приятели.

По предложению Мюрата в этот же вечер перешли на обращение по имени и на «ты».

Цель вопросов Мюрата, как понял Любимов, сводилась к тому, чтобы выяснить, насколько надежен Виктор, какова его профессия, участвовал ли он в войне, бывал ли в критических ситуациях и имеет ли опыт разведывательной работы? Вик отвечал спокойно, рассказывал о себе с некоторым юмором, давая понять, что к Мюрату относится с большим уважением. Ведь ему были хорошо известны военные заслуги Мюра-та и его вклад в раскрытие военно-политических планов США и НАТО, направленных против СССР.