— Я встречалась с Лиамом сегодня, — говорю я. — Он прислал мне сообщение. Я думала, что это собрание профсоюза, поэтому пошла, — рассказываю ему, что это была личная встреча, и что Лиам пытался убедить меня присоединиться к ним. Не сказала ему о признании Лиама в его чувствах, но Эдвард достаточно проницателен, чтобы обнаружить нестыковки в моем рассказе.

— Это еще не все, Кэт. Если он попросил встретиться с тобой наедине, это единственное, о чем он просил тебя?

— Нет, — признаюсь. — Он попросил меня быть его женщиной.

На мгновения ярость искажает его черты, но затем он успокаивается.

— Зная, что с тобой случилось на прошлой неделе, это имеет смысл. Ты будешь в большей опасности, если будешь находиться в общественной сфере, как принцесса.

— Эй, — резко говорю я. — Даже если бы никогда не встретила тебя, я бы никогда не приняла Лиама. Думаешь, я бы влюбилась в парня, который даже не был со мной дружелюбен в начале? И даже если останусь с ним, вряд ли я буду в безопасности. Не знаю, что они планируют, но уверена, что вступать в профсоюз рискованно. Но я согласна с его взглядами на положение народа — они не должны быть единственными, кто несет бремя этой страны, в то время как аристократия не делает ничего и пользуется привилегиями. Нам нужно больше равенства в Ателии.

— Я не могу осуждать твое мнение, — говорит Эдвард. — Но так было испокон веков, и люди никогда не сомневались в этом. Если бы не провал с посевами, не думаю, что люди были бы так злы.

— Мы должны что-то придумать, — решительно говорю я. — Я отказалась от предложения Лиама, поэтому нам нужно следить за тем, что они могут сделать в будущем, — по своему желанию я обнимаю его. — Обещай мне, что будешь осторожен, хорошо? Я не хочу жить без тебя.

— Что насчет твоей работы с детьми?

Это имеет смысл.

— Тогда ладно. Я найду кого-нибудь другого. Кого-то не настолько властного, требовательного с замашками собственника, и с непроницаемым лицом большую часть времени.

Слова производят должный эффект. Его глаза сузились, и он обхватил меня руками.

— Не смей.

Я улыбаюсь и прижимаюсь к нему, но неуверенность и страх остаются висеть в воздухе. Мы не знаем, что может произойти в будущем. Это самый большой кризис, который я переживала с тех пор, как появилась в Ателии. Социальные вопросы, которые мы пытаемся решить — ничто по сравнению с теми массовыми беспорядками, которые укоренились в народе.