Такси прибыло через пятнадцать минут. Калина посадила Катю в такси и вздохнула свободно. Что бы теперь не произошло, малышка в безопасности. Она не могла растолковать Кате, что ей делать дальше,  похитители были настороже, но все же успела шепнуть:

— Позвони тете Тане, Максим знает телефон!

Отправив Катю, Калина  медленно подошла к мужчине и женщине.

— Ну что же, — подвел итог Петр, — мы выполнили то, о чем ты просила, теперь дело за тобой!

— И не вздумай морочить нам голову, — встряла Рита, — и в случае чего мы всегда можем достать Катюху, не забывай, что я ее родная тетка! Если что, поверят мне, а не тебе и не ей! А то захочу, вообще выдам себя за Ингу, попробуй докажи, что я — это не она! У меня и документики имеются на ее имя!

— Рита, кончай балаболить! Ну что, — обратился Петр к Калине, — идем?

— Идем, — вздохнула Калина, — я выполню обещание.

Небо уже посветлело, и люди поспешили войти в развалины.

Через несколько минут они опять стояли перед дверью.

— Ну, — обратилась Рита к Калине, — говори, что же ты молчишь?

— Я вспоминаю слова, — медленно проговорила Калина, — боюсь ошибиться, поэтому надо вспомнить все до единой запятой!

— Вспоминай, но побыстрей, — беспокойно оглянулся Петр, — уже почти утро!

— Хорошо, — обреченно согласилась Калина,- там было написано про кирпичи.

— Что? — удивилась Рита, — какие кирпичи? Что ты несешь?

— Не мешай, — перебил ее Петр, — пусть вспоминает! Говори, Калина, мы тебя слушаем!

— Там было написано примерно следующее «Столько кирпичей, сколько людей на фото. Прибавь к годам девочек, годы мальчика. То, что получится, запомни и это число отсчитай сверху от пяти кирпичей. Кирпичи найдешь легко, они окрашены китайской краской и не сотрутся. Когда отсчитаешь, нажми сначала на три посредине, а потом на два по бокам».

— Что за бред, — рассердилась Рита, — я сама добывала эту фотографию, но ничего подобного там не было написано. И вообще, там были не русские буквы, а иероглифы.

— Нет, — отрицательно покачала головой Калина, — надпись была на русском! Только буквы были написаны на китайский манер — не в строчку, а сверху вниз, и чернила расплылись. Нужно было много терпения, чтобы разобрать, что там написано.

— Нет, — закапризничала Рита, — врет она все, не верь ей, Петя! Я видела обратную сторону фото, это были иероглифы.

Калина промолчала, не имело смысла спорить с истеричной бабой, к тому же Петр не обратил никакого внимания на последние слова Риты, он шарил глазами по стене в поисках кирпичей, помеченных краской. Это было почти безнадежное занятие. Писавший на обратной стороне фото был уверен, что дом и подвал, о котором идет речь, будут стоять вечно, а вокруг были руины. Наконец усилия Петра вроде бы увенчались успехом.

— Вот эти кирпичики, нашел! Ритка, говори, сколько лет было детям изображенным на фото?

— Это о ком же речь? — задумалась Рита, — и бабке или прабабке?

— На фото изображены Ирма, Игорь старший и их дети, Илона, Раиса и Игорь младший, — подсказала Калина.

— Что ты лезешь с грязными ногами в душу, — разозлилась вдруг Маргарита, — что ты знаешь о моей семье?

— Только то, что рассказала нам с Игорем бабушка Римма.

— Понятненько, — зашипела Рита, — с Игорешей спелась! Ну-ну, в родственницы набиваешься? То-то я гляжу, что ты в последнее время…

— Значит так, — всерьез разозлился Петр, — или ты говоришь мне сейчас, сколько лет детям, изображенным на фото, или я все бросаю и ухожу! Мне эта история давно поперек горла стоит!

— Хорошо, Петечка, — заюлила Рита, — я сейчас подсчитаю! Так, если мне сейчас, — женщина покосилась в сторону Петра,- ну не важно, сколько мне, главное сколько им тогда было! Сейчас, сейчас, — женщина начала что-то лихорадочно подсчитывать в уме, но у нее никак не получалось, и она начала злиться, — эй ты, родственница будущая, может, ты скажешь, сколько лет им было? Хотя куда тебе, ты кроме нот и знаков-то других не знаешь! Ну, чего молчишь?

— Мальчику было шесть лет, а девочкам по пять.

— И почему ты это решила? На фото совсем не понятно, сколько им лет! Признайся, что назвала первые попавшиеся цифры, — ревниво предположила Рита, — ну признайся!

— На фото внизу была подпись: «Харбин. Фотосалон Соболева.1937 год». Мальчик, если мне не изменяет память, родился в 1931-м году, а Илона и Раиса - в 1932-м. Вот и вся математика.

— Но, — попыталась сказать еще какую-то гадость Рита, однако Петр со злобой перебил подружку.

— Заткнешься ты сегодня? Значит, шесть прибавить к пяти — будет одиннадцать! Отсчитываем  от пяти верхних кирпичей одиннадцать вниз. Нажимаем... нет, ничего не получается! — Петр вопросительно посмотрел на Калину, Калина хотела что-то ответить, но в разговор опять влезла Рита:

— Что я тебе говорила, — начала кричать она, — кому ты веришь…

— Я понял, — не обратив внимание на слова Риты, осторожно прошептал мужчина, — девочек-то было двое, они близняшки! Нужно к шести прибавить два раза по пять и будет…

— Шестнадцать, — с восторгом закричала Рита, — отсчитывай скорее!

— Три посредине, два по бокам! — сосредоточенно шептал Петр, отсчитывая кирпичи, — нажимаю!

Но и на этот раз у Петра ничего не получилось. Теперь и он покосился на Калину со злобой и недоверием.

— В чем дело, — процедил он сквозь зубы, — ты, что, шутишь со мной? Смотри у меня, ведь если…

— А от какого кирпича вы отсчитывали? – прервала готовые вырваться угрозы Калина.

— Как от какого, — удивился Петр, — от третьего — он посредине, видишь, помечен зеленой краской!

— Нет, я думаю, это неправильно! Нужно считать от первого, вероятно, это кирпич Игоря Демидова-старшего, того, от кого пошел род!

— Ну, это вопрос спорный, — не выдержала Маргарита, — мать, по-моему, главней, а мать — это Ирма, и  идет она под номером…

— Получается! — закричал мужчина, — три кирпича посредине вдавились, теперь еще два по краям! И что? Почему больше ничего не происходит? О, Господи!

  Кирпичи разошлись, дверь заскрипела, а потом медленно упала к ногам людей и за ней оказался маленький коридорчик, заканчивающийся новой дверью. Петр подошел и подергал дверь.

Раздался щелчок, но дверь не открывалась. Наконец, Петр догадался сам:

— А ключ-то на что? — засмеялся он, вставляя ключ в замочную скважину.

 Понадобилось много усилий, прежде чем дверь поддалась. Время сделало свое дело. Грязь и многолетняя пыль, в том числе и накопившаяся, оттого что дом был в развалинах, сделали свое дело.

— Слушай, ты мужчина или кто, — взвилась Рита, — дверь какую-то открыть не можешь! Давай я попробую!

— Не мешай! Еще чуть-чуть, и все, все! Я открыл!

  Оттолкнув мужчину, женщина первой бросилась в подвал. Следом за ней вошли Петр и Калина. Но Рита тут же остановилась, вокруг была непроглядная темнота.

— Фу, как здесь воняет и темно, как у негра в... Фонарь-то мы с тобой не взяли!!!

— Ладно, давай попробую посветить сотовым! Ничего не видно!

— Сейчас я свой телефон включу, слушай ты, Калинка-малинка, у тебя сотовый есть?

— Нет, я его дома оставила!

— Все у тебя не как у людей! Ну ладно, обойдемся без тебя!

  Мужчина посветил фонариком на сотовом телефоне, то же самое сделала и Рита. Все было так, как рассказывала бабушка Римма, все лежало на своих местах, но воспользоваться вещами, лежащими на полках и столах, не представлялось возможным. Время и сырость сделали свое дело.

— Ритка, кончай болтать, давай ищи шкатулку, а то не дай Бог, еще что-нибудь на голову свалится! Как здесь все-таки воняет!

— Бабка Римма говорила, что кроме шкатулки она здесь хранила другие семейные ценности!

— Это какие еще?

— Да откуда я знаю? Я и не расспрашивала особенно, думала своими глазами все увижу! Может, за фонарем сбегаешь?

— Куда? В магазин?

— Почему в магазин, а что, в офисе у тебя нет никакого фонаря?

— Нет. Я думал ты об этом позаботишься!