— Спецназовцев винить не стоит. Они оборонялись от вооруженной толпы, — возразил Наумов. — Ты же видел по телеку, как жестоко били милиционеров из оцепления, когда сторонники Руцкого штурмовали мэрию. Если уж обвинять, то не бойцов, а тех, кто отдавал им преступные приказы стрелять в народ.

— Ну вот, ты и сам признал, что те, кто на стороне Ельцина — это преступники, — удовлетворенно сказал Владимир Иванович. — Они грубо нарушили Конституцию, а Верховный Совет и народ ее защищают.

— Но противодействовать надо законными методами, — не согласился Артём Сергеевич. — А Руцкой и Хасбулатов, по сути, подняли восстание. Это тоже противоречит Конституции. Из-за них пострадает много людей.

— Иначе нельзя, — убеждал его Царев. — Ельцин добровольно власть не отдаст. И большинство военачальников обещали им свою поддержку. Вот увидишь, армия выступит на стороне Верховного Совета!

Однако в этом состоял главный просчет Руцкого и Хасбулатова. Период растерянности и колебаний у руководства Вооруженных сил прошел, и министр Грачев согласился послать танки для подавления восставших. После неудачного похода на телецентр депутаты и сторонники Верховного Совета засели в «Белом доме». Они превратили его в крепость и под руководством Руцкого готовились к осаде, рассылая во все концы призывы о помощи. Но безрезультатно.

А танки под руководством министра в упор безжалостно расстреляли здание парламента России, и весь мир на телеэкранах увидел московский «Белый дом», объятый огнем и клубами черного дыма. Вслед за танками на штурм послали бойцов прославленного спецподразделения «Альфа», и восставшие во главе с Хасбулатовым и Руцким капитулировали.

— Ну как — убедился, на что способны негодяи, захватившие власть в России? — позвонив Наумову, гневно спросил Царев. — Хладнокровно палили из пушек по зданию парламента, в котором находились избранные народом безоружные депутаты. Такого варварства мир еще не видывал! Можно после этого терпеть правление Ельцина?

Новоиспеченный доктор наук все же прислушался к голосу разума и остался дома в виду бесперспективности и незаконности вооруженной борьбы, но голос выдавал, что он кипит от негодования.

— Придется терпеть, если народ снова за него проголосует, — понуро ответил Артём Сергеевич. — В этом и состоит демократия. Меньшинство должно подчиняться, даже когда не согласно с мнением большинства. Хватит революций и потрясений! Судьба страны должна решаться мирным путем.

— Прикажешь мириться с властью негодяев? Они же снова обманут народ, — не успокаивался Владимир Иванович. — Купят голоса или сфальсифицируют выборы. Знаешь ведь, что большинство не всегда право.

— Какой же ты патриот, если так думаешь о народе. Не так уж он глуп, — убежденно сказал Артём Сергеевич. — Хоть и проголосует за Ельцина, если не будет никого лучше. Нужно найти достойную альтернативу, а не затевать гражданские войны и революции. Возврата советской власти народ не желает.

— Выходит, и ты снова проголосуешь за Ельцина, если сочтешь, что другие кандидатуры хуже? — возмутился Царев. — Это после всего, что он натворил?

— Нет, мы с Варей не проголосуем за этого обманщика, — заверил его Наумов. — Если не появится достойный, вообще не пойдем на выборы. Но у меня вызывает большой интерес личность генерала Лебедя. Так что время определиться пока еще есть.

Генерал Лебедь получил широкую известность еще во время пресловутого ГКЧП, когда, ослушавшись приказа о штурме «Белого дома», привел танки для поддержки его защитников. Уже тогда он приобрел ореол сильной личности, чуть ли не героя, способного самостоятельно принимать ответственные политические решения и постоять за свой народ.

Его авторитет и героический имидж еще более укрепились, когда разгорелся вооруженный конфликт между Молдавией и отошедшей от нее Приднестровской республикой. Там уже шла война и лилась кровь, когда Лебедь, назначенный командующим четырнадцатой армией, которая находилась в Приднестровье, решительно пресек боевые действия обеих сторон, восстановив мир.

Кроме того, стало известно, что командование армии активно выступило в защиту населения — против произвола и казнокрадства местных чиновников, благодаря чему популярность генерала Лебедя возросла еще больше.

— Вот кто производит впечатление решительного и честного лидера, который любит народ и способен навести в стране порядок, — поделился своими мыслями Наумов в разговоре с Максименко. — Как ты думаешь, смог бы он справиться с обязанностями президента?

— Почему бы и нет? Лебедь явно нацелился стать президентом, — насмешливо ответил Николай Павлович. — Даже свою партию уже создал. Кажется, «Честь и родина» называется. Однако от генерала за версту несет бонапартизмом.

— А по-моему, Лебедь сейчас — единственный, кому можно поверить: он человек чести и, безусловно, выполнит обещания, данные народу, — оптимистично заявил Артём Сергеевич. — Во всяком случае, постарается это сделать.

— Напрасно на это надеешься, — возразил Максименко. — Похоже, что генерал решил повторить карьеру Наполеона. На лике народной любви и славы взять власть, а потом стать диктатором. В лучшем случае — российским Пиночетом.

Зная, что его друг куда лучше него разбирается в политике, Наумов умолк, но, подумав, все же остался при своем мнении.

— Ну и что? Пиночет добился куда большего успеха на посту президента, чем социалист Альенде. Он навел в Чили порядок, и жизнь там стала намного лучше, — напомнил он другу. — Если то же у нас сделает Лебедь, будет совсем не плохо.

Наметив новый объект своих политических пристрастий и будучи человеком дела, Артём Сергеевич уселся письменно излагать предложения в программу партии Лебедя, которые обеспечили бы ей победу на предстоящих выборах. В них четко и лаконично излагались конкретные меры по подъему уровня жизни населения и наведению законного порядка в стране.

— Я добьюсь встречи с генералом! Хочу убедиться, что не ошибаюсь, — сказал он Варе. — И если Лебедь намерен осуществить хоть часть моих предложений, отдам все силы, чтобы он смог одолеть Ельцина.

Ему удалось весьма быстро установить контакты с московской организацией партии Лебедя, и ему обещали устроить встречу с генералом, когда тот прибудет в столицу. В ожидании этой волнующей встречи Наумов с интересом следил за развитием событий, связанных с расправой Ельцина над Руцким и мятежным Верховным Советом.

— Неужели генеральный прокурор Казанник осудит Руцкого, Хасбулатова и мятежных депутатов? — высказала свои сомнения Варя. — Ведь он ученый юрист, принципиальный и честный человек. Наверняка знает, что Конституция нарушена не ими, а Ельциным. И если их предадут суду, то и наш президент не может остаться безнаказанным!

— Да уж, Казаннику сейчас не позавидуешь. С одной стороны на него давит Ельцин, а с другой — совесть честного человека и юриста, — согласился Артём Сергеевич. — Хасбулатова и Руцкого, конечно, есть за что осудить, но только не за нарушение Конституции, которое им вменяется. Думаю, Казанник на это не пойдет, и у него будет конфликт с президентом. Но и новый генпрокурор вряд ли доведет дело до суда, так как при этом обойти грубое нарушение Ельциным Конституции просто невозможно.

— Ладно, пусть они сами ломают головы над тем, как выйти из скандального положения, которое преступно создали, — резонно заключила Варя. — А с нас довольно уже отрицательных эмоций: чтобы сохранить здоровье и нервную систему, пора сменить обстановку. Я это говорю, как врач.

— Ты права, дорогая. Нам необходимо хоть на время оторваться от жуткой российской действительности и взглянуть, как живут в благополучных странах, — согласился Наумов. — Немедленно займусь туристическим турне во Францию, Бельгию и Люксембург, которое предлагает фирма «Дилижанс».

То незабываемое путешествие с небольшой туристической группой на автобусе из Польши через Германию и Бельгию в Париж неплохо помогло пережить трудные российские времена. Хотя в сердцах осталась боль от того, как сильно отстает Россия по уровню жизни не только от передовых стран Западной Европы, но даже от, казалось бы, полунищей Польши.