— Аж две!

— Скажи?

— Во-первых, надо продемонстрировать твоим родителям, что вы «живущие вместе» и вам вместе хорошо. Если Роман сам не одумается, возможно, твоя мама убедит его не портить дочери «счастье в любви».

— Э-это то есть «счастье в любви» изобразить надо?

— А разве сложно? Вам вроде бы неплохо вместе.

— Ну-у… все в сравнении. Ладно. Изобразим. Какая еще причина?

— Вторая, а по важности, наверное, первая — нельзя Миха оставлять одного этой ночью.

— Погоди. Он тебя сейчас слушает?

— В том-то и дело, что нет. Замкнулся в себе и переживает. О чем и речь. Он ведь чего раньше боялся — браслет наденут, и все, больше не нужен. И если сразу после браслета оставить его ночью одного… ну, ты поняла, да?

— Это — да. Не поняла другого: почему не ты?

— Так браслет-то твой.

— Ну и что? Я обидела, ты утешила.

— А потом долго убеждать его, что «Бри хорошая девочка». Зачем эти сложности?

— Извини…

— За что?

— Я думала, ты обрадуешься. Вот я нервничаю: вдруг Багиру покажется, что он зря с человеком связался. И если бы ты его оттолкнула от себя…

— Тебе было бы спокойнее. Только пойми, все с точностью до наоборот. Давай на примере Миха. Вот предположим, мы с ним поссорились по какой-то ерунде, куда он пойдет?

— Кривой пример. Как вы можете поссориться при вашем-то уровне слияния?

— Что наш уровень? Не больше, чем у тебя с самой собой. Ты с собой никогда не была в ссоре?

— Наверное, если так… Только это не настоящие ссоры, а как бы обиды на себя… детские.

— А большинство ссор — «детские». Но ты не ответила, куда он пойдет?

— Ко мне, возможно.

— Правильно, потому как ты в личном круге. И что ты сделаешь?

— Ну, успокою. Потом постараюсь разобраться, в чем обида. Может, действительно, ты не права, может, он не прав.

— А может, оба. Все так. Иначе говоря, погасишь конфликт. А теперь представь вариант, что ты его сегодня оттолкнула и он тебе не доверяет. Куда он пойдет в этом случае?

— Не знаю. Может, к матери.

— Которая расскажет, какие эти женщины стервы и кобры. А может, к приятелям, которые скажут примерно то же самое.

— Хочешь сказать, нам вдвоем гораздо легче удерживать наших мужчин, чем поодиночке? Но представь, что именно в тот момент, когда Мих пришел ко мне, я поссорилась с Багиром.

— Тогда Багир окажется со мной и получится просто временный обмен. Пока мы все не успокоимся. Понимаешь, по законам Тоша не ты — с Багиром и я — с Михом, а мы с тобой — две жены в одной семье. Просто тебе больше нравится с Багиром, а мне — с Михом. Это как бы равновесная конфигурация, наиболее для нас приятная, к которой в итоге все возвращается.

— Не совсем так. Ты и для Багира и для Миха — жена по клятве. А я — только для Багира.

— И в чем проблема? Произнесите сегодня клятву с Михом.

— Но ведь мы не кошраты, слияния не получится.

— Ну и что? Если для вас двоих клятва будет иметь значение, значит, она будет. И кстати, я не уверена, что люди вообще не способны к слиянию. Попробуйте.

К дому родителей добирались на трамваях через весь город. Была мысль взять такси, но рядом ни одного не оказалось, а коммы мы выключили еще на острове по совету Лавинии. Перестраховывались.

— Вот здесь я и жила… — комментирую, когда входим в высокую арку двора. Мих как-то странно косится на меня, но ничего не говорит.

Проходим в мою комнату, где он сразу прилипает ко шкафам с книгами, а я включаю комм. Звонков не было. Что ж — набираю сама.

— Пап, привет. Ты просил Миха в гости позвать. Так он позвался.

— Не прошло и полгода… Когда придете?

— Да мы здесь уже. Сидим у меня в комнате.

— Погоди, — забеспокоился он. — Вы на каком пароме? Вечерние же еще не пришли.

Ха. Точно, следит. А вот не надо ему знать про катер Лавинии. Пусть думает, что на утреннем нас прошляпили, и отвлечь его от этих размышлений.

— Пап, так мы не сейчас приехали. Просто, пока оформляли браслет, были заняты. Как освободились, сразу пришли.

— Какой браслет, дочка? Не понял.

— Ну как — какой? Ты не выспался, что ли? Золотой браслет, естественно. Мой. А какой еще может быть?

— Э-э… Так у тебя… будет ребенок?

— Ну да! — «Включаю блондинку». — Ты все спрашивал, надела ли я на Миха браслет. Я решила, вы с мамой о внуках мечтаете. Так вот — вам подарок.

— Гм… — в трубке что-то вроде нервного смеха, — подарок. Ладно, у меня тут дела срочные по работе появились, но скоро приеду. И маме позвоню. Так что ждите нас.

Мих тем временем нашел в шкафу между книг мой девичий дневничок. Взглядом спрашивает разрешения, я киваю. Чего уж теперь болтаться на границе доверия и недоверия. Тем более назад пути все равно нет. Устраиваюсь рядом на диване и кладу голову ему на колени. Мих удивленно поднимает бровь.

— И что мы будем делать дальше?

— Жить. И получается, что вместе.

Мих одной рукой осторожно гладит мои волосы. Приятно, спокойно, и я вдруг чувствую себя уютно и уместно. Совсем не такой трепет и напряженное ожидание, предвкушение даже, которое вызывают прикосновения Багира. А тут — уверенно, мирно, бестревожно. И еще я впервые подумала о ситуации не со стороны браслета, а со стороны ребенка. Я пообещала отдать его на воспитание Рафе с Михом, но, кажется, он мне самой уже дорог. И я всегда буду рядом с ними. Узелок судеб затягивается все туже; уже не расплести. А значит, что?

— Мих! А давай скажем клятву?

— Прямо сейчас? А твои родители не помешают?

— Не должны еще прийти. Но если и застанут — какая разница?

— Давай, — улыбается.

Встаю, раздеваюсь. Мих тоже, аккуратно складывая одежду. Я осознаю, что тоже развешиваю блузку на спинке кресла. Никакого раскиданного по комнате белья. Спокойно, быстро, четко. Может быть, в этом несколько не хватает эмоций, но спокойное доверие тоже стоит многого. Особенно, когда знаешь, что где-то есть Багир, и трепет, и все остальное. Мих, сидя на краешке дивана, протягивает руки мне навстречу. Улыбаюсь, целую, устраиваемся поудобнее. Глаза в глаза. Встречаясь с Михом губами, руками, телами, думаю, что он сейчас со мной всегда и останется во мне, пока не родится ребенок. Прижимаюсь плотнее:

— Пора.

— Да.

— «Аре ле тоу…»

Шепот губ, плавные движения, почему-то шелест морских волн в ушах. Нарастающий темп. Последние слова клятвы почти выкрикиваю, заглушая шепот Миха.

— «… шеро до-о-о!»

— А-ах, хорошо, — прижимаюсь щекой к его щеке.

— М-гм, — он немножко помолчал и заметил: — Ты будто сосредоточилась на будущем ребенке. Но ведь не можешь еще его чувствовать?

— Теоретически да. Но правда сосредоточилась. Как ты узнал?

— Не знаю. Почувствовал как-то…

— Клятва?

— Может быть, хотя я твоих мыслей не слышу. Но вот сейчас ты слегка беспокоишься…

— Багир!

— Да, Бри?

— Я с Михом клятву сказала. И вообще — он хоро-о-оший!

Тепло, свет, ласковая улыбка в ответ:

— Ты тоже хорошая. Не стану вам мешать.

— Подожди. Я хочу знать, что-то получилось с клятвой?

— А что могло получиться? Вы же не кошраты.

— Но Мих как-то угадывает, о чем я думаю. А я его мыслей не слышу.

— Просто угадывает, по выражению лица?.. Я не смогу проверить, дуату надо. Сейчас скажу Рафе, посмотрит со стороны Миха.

Голос и ощущение Багира исчезают. А я смотрю, как меняются глаза Миха. Он сильнее сжимает меня в обьятиях, а потом, высунув язык, проводит влажную полоску по моей щеке.

— Рафа?

— Да. Я рада — еще одно слияние! Верила, что людям тоже доступно.

— Слияние? Но я не слышу мыслей Миха.

— Ну и что? Это сента. Ладно, ухожу.