Помета Употр. говорит о том, что в авторском тексте обсуждается стилистическая (Леге́нда) и социолингвистическая (Кайма́к) маркированность, особенности сочетаемости (Клевета́), хронологические рамки активности лексической единицы (Канто́н), высказывается суждение об уместности / неуместности использования данной единицы в речи (Това́рищ IX) и т. п.

Помета Оц. обращает внимание на различные виды оценок слова: обобщённые (плохое, хорошее, дурацкое слово), эстетические (красивое, тёплое, уродливое слово), эмоционально-психологические (радостное, пугающее, магическое слово) и другие (см.: Антагони́зм, Безобра́зие и др.).

Помета Асс. соответствует описанию ассоциативных связей слова (напр.: Др́яхлый).

Помета Форм. свидетельствует о том, что в рефлексиве актуализирован план выражения языковой единицы: особенности грамматического оформления, фонетический и/или графический облик, норма произношения, артикуляционное впечатление или формальное сходство с другими единицами языка; норма правописания и возможные искажения и трансформации внешнего облика слова; языковая игра и шутки, основанные на использовании плана выражения слова и т. д. (напр.: Ва́лишень, Асфа́льт и др.).

Наконец, помета Культ. указывает на то, что авторское толкование содержит культуроведческий комментарий и / или сопровождается оценкой единицы в аспекте национально-культурного своеобразия языка. При этом под культуроведческим комментарием понимаются разнообразные пояснения, характеризующие денотат слова как факт, явление духовной или материальной культуры (см.: Вене́ра, Авди́тор и т. п.).

Для читателя-лингвиста такая система помет выглядит упрощенной, так как под одним обозначением может скрываться достаточно разнородная информация. Так, к особенностям употребления (помета Употр.) отнесены стилевые (В рабо́чем поря́дке) и социолингвистические (Ваго́нки) характеристики единиц, жанровая (Ваго́н-за́к), «персонологическая» (Во́т в на́ше вре́мя) и «личностная» (Изю́м) маркированность, особенности сочетаемости единицы (Бриллиа́нт), хронологические границы ее функционирования (Кавежеди́нка) и др. Конкретное содержание метаязыковой оценки слова передается не с помощью пометы, а непосредственно в комментарии составителя, который следует за пометой. Однако пометы и комментарии составителя могут оказаться полезными и для читателя-специалиста, например, при первичном поиске необходимой информации.

Считаем важным подчеркнуть: составитель словаря в своих комментариях не характеризует непосредственно заголовочную единицу, а лишь разъясняет содержание оценки, сформулированной писателем в художественном тексте. Поэтому комментарий составителя не исправляет и не уточняет суждения авторов, даже в случае некорректности этих суждений (ср.: Нувори́ш).

Словарь «Литературный портрет слова» – это словарь нового типа. Он соотносится с особым видом «пользовательского запроса» [Дубичинский 2009: 29], который не попадал ранее в поле зрения лексикографа. С одной стороны, он призван оказать помощь языковеду в изучении «наивных» лингвистических технологий, а с другой стороны, – это в определенном смысле словарь вербализованных в текстах эстетических свойств слова.

Совокупность единиц, составивших словник нашего словаря, может быть охарактеризована как особый лексикографический тип[134]. С одной стороны, употребление данного термина здесь условно, поскольку единицы словника не демонстрируют общих свойств, характерных для каждой помещенной сюда единицы (что объединяет слова одного лексикографического типа). С другой стороны, известно, что всякий (неспециальный) словарь описывает некий фрагмент наивной картины мира. В эту картину мира входит и обыденное представление о языке, языковых единицах. В норме человек пользуется словами, отбирая их посредством подсознательных операций и лишь в особых случаях фиксирует на них метаязыковое сознание. Причины такой фиксации часто связаны со свойствами самих слов (семантическими, прагматическими, структурными, коммуникативными, эстетическими). Таким образом, признаком, объединяющим рассматриваемые слова в один лексикографический тип, является наличие свойств, стимулирующих рефлексию носителя языка. Дополнительным аргументом в пользу объединения описываемых единиц в отдельный лексикографический тип является регулярность рефлексии носителей языка по поводу одних и тех же слов (см., напр.: Дру́г, Дружба 1, Культу́ра, Любо́вь, Това́рищ и др.).

«Литературный портрет слова» – разноаспектный словарь, поскольку в нем отражены различные свойства лексических единиц: семантика, происхождение, употребление, ассоциативные связи, оценки, особенности плана выражения, национально-культурная специфика и др. Однако он отличается от многоаспектных (толковых) словарей тем, что перечисленные виды характеристик представлены в нем не регулярно, а лишь в случаях, когда соответствующие признаки привлекают внимание создателя художественного текста.

Филологи обратили внимание на то, что в конце XX – начале XXI вв. возросла популярность словарей, жанр которых В. Руднев определил как «авторские словари[135]»: «Надо сказать что «авторский словарь», то есть такой словарь, который дает не объективную безличную информацию, но принципиально неполный, субъективный и концептуальный, – ныне один из самых читаемых жанров: «Словарь Булгакова», «Словарь цитат», «Энциклопедия литературных героев», «Словарь культуры XX века» – всех не перечесть» [Руднев 1999: 232]. Перечисленные словари и подобные им привлекают внимание читателей именно своей субъективностью; привычная для массового пользователя «рекомендательная» функция словаря здесь уступает место функции презентационной. Задача авторских словарей состоит не в том, чтобы дать исчерпывающее описание языковой нормы, а в том, чтобы продемонстрировать возможность нового взгляда на слово.

В. К. Харченко предлагает для подобных словарей особое жанровое определение – «демонстрационный словарь» [см.: Харченко 2006 б] и обосновывает это определение следующим образом: «Почему же не привлечь внимания твоих соотечественников к тому, что тебе приглянулось? Демонстрационный словарь может быть формой привлечения такого внимания» [Харченко 2006 а]. Описываемый в настоящей работе словарь «Литературный портрет слова» также можно было бы назвать демонстрационным, поскольку он, во-первых, включает далеко не исчерпывающий перечень металексических комментариев в художественных текстах, а во-вторых, его задача – продемонстрировать новые возможности лексикографической фиксации речевого материала. В то же время принцип отбора материала для лексикографического описания (рефлексивов) сближает наш словарь с конкордансом, так как в него входят все без исключения обнаруженные исследователем релевантные контексты. В этом отличие, например, от толкового словаря, задача которого – описать инвариантные свойства характеризуемой единицы, выявить наиболее общие элементы семантики слова и дать типичную иллюстрацию. В нашем случае интересно установить не только общие элементы языкового сознания «наивного» носителя, но индивидуальные смыслы, которые приобретает словарная единица в частном тезаурусе языковой личности, а также все используемые способы комментирования.

Таким образом, словарь «Литературный портрет слова» – это разноаспектный словарь информационного (демонстрационного) типа, описывающий слова и выражения, которые подверглись метаязыковой рефлексии в произведениях русской художественной литературы.

Вопросы, рассматриваемые в этой книге, находятся на пересечении целого ряда остро актуальных направлений современной лингвистики. Так, помимо теоретического, очевидно прикладное значение проблемы обыденного метаязыкового сознания. «Стихийная лингвистика» становится все более активной и влиятельной силой в обществе[136]; современная действительность дает примеры не вполне удачного решения сложных и тонких вопросов языковой политики с позиции «бытовой философии языка», без учета накопленных наукой знаний и традиций.