Аккомодация бывает прогрессивной и регрессивной. В первом случае мы имеем дело с влиянием предшествующего звука на последующий, а во втором – с обратным влиянием. Примеры прогрессивной аккомодации: люк, тёк, мял. Во всех этих примерах гласный становится более узким под влиянием предшествующего мягкого согласного по сравнению со словами «лук, ток, мал». Примеры регрессивной аккомодации: гол, рот, гул, куль, где от последующего гласного предшествующий согласный перенимает оттенок огубленности.

Ассимиляция – это уподобляющее влияние друг на друга либо соседних согласных, либо соседних гласных. Подобно аккомодации, ассимиляция бывает прогрессивной и регрессивной. В первом случае речь идёт о влиянии предшествующего согласного на последующий, а во втором – с обратным влиянием. Примеры прогрессивной ассимиляции: англ. objects [s] «предметы», cats [s] «кошки», rats [s] «крысы», где под влиянием предшествующего глухого согласного происходит оглушение последующего окончания множественного числа существительных (ср. dogs [z] «собаки», balls [z] «мячи». Примеры регрессивной ассимиляции: ножка [ш] по сравнению с ноженька [ж], лодка [т] по сравнению с лодочка [д], где мы имеем дело с оглушением предшествующего согласного в корне под влиянием последующего глухого.

Во всех этих примерах мы имеем дело с ассимиляцией согласных. Но возможна и ассимиляция гласных. Возьмите, например, просторечное слово «хулюган» вместо литературного «хулиган». В этом слове второй гласный звук уподобился первому.

Диссимиляция – это расподобляющее влияние друг на друга звуков в речи. Подобные звуки в этом случае расподобляются. Данное явление распространено значительно меньше, чем два первых. Оно связано с отступлением от произносительных норм литературного языка в просторечной и диалектной речи: пролубь (прорубь), лессора (рессора), секлетарь (секретарь), колидор (коридор), транвай (трамвай). Примеры из литературы: пелестрадал (перестрадал) у Л. Толстого в «Анне Корениной», Личард (Ричард) у Ф. Достоевского в «Братьях Карамазовых», лыцари (рыцари) у А. Макаренко в «Педагогической поэме».

Фонология – наука о фонемах. Фонема – развитие понятия звукотипа. На примере слов «рот – рок», «ум – ус», «мал – мял» мы уже видели, что в этих парах слов по существу мы имеем дело не с абсолютно одинаковыми гласными звуками, а с одними и теми же гласными звукотипами (о, у, а). Понятие звукотипа есть обобщение ряда похожих звуков (например, [о] переднего и [о] заднего в словах «рот» и «рок»). В конце XIX в. И.А. Бодуэн де Куртене пришёл к понятию, которое позволяет делать ещё более абстрактные обобщения над подобными звуками, чем при выведении понятия звукового типа. Этим понятием и является фонема.

Если понятие звукового типа есть обобщение ряда физически похожих звуков (как «о» переднее и «о» заднее), то понятие фонемы – обобщение не только физически похожих звуков, но и функционально-семантически подобных звуков речи. Выходит, понятие фонемы абстрактнее понятия звукового типа, поскольку первое может в себя вбирать не только разные варианты одного и того же звукотипа, но и звуковые варианты разных звуковых типов. Фонема, таким образом, возвышается над звукотипом. Это стало возможным потому, что понятие фонемы является не только физическим, но и функционально-семантическим.

Может возникнуть вопрос: а можем ли мы подходить к изучению звуковой стороны языка с функционально-семантической (смысловой) точки зрения? На первый взгляд, ответ на этот вопрос должен быть отрицательным. В самом деле, вырвем, например, из слова «стол» звук [с] или [т] и спросим себя, имеют ли они какой-нибудь смысл? Не имеют. А как же тогда изучать звуки с функционально-семантической (или смысловой) точки зрения? Именно данная точка зрения и позволила И.А. Бодуэну де Куртенэ ещё в конце XIX в. прийти к понятию фонемы.

Возьмём то же самое слово «стол» и проделаем с ним маленький эксперимент: отнимем сначала первый звук – получим «тол», отнимем последний – получим «сто», а если отнимем сразу оба – получим «то» (есть и такое слово в русском языке). Что отсюда следует? На звук речи, если он выступает в качестве строительного материала в оформлении того или иного смысла, можно смотреть со смысловой точки зрения: вместе с другими звуками, участвующими в оформлении смысла той или иной единицы языка, каждый звук выступает как соучастник такого оформления. Мы можем сказать, что каждый звук речи выполняет смыслоразличительную функцию. Наш эксперимент со словом «стол» это прекрасно показал.

Фонема – обобщение звуков, имеющих одинаковую смыслоразличительную функцию. Какие звуки мы слышим в словоформах «стол» и «стола»? [о] и [а]. Это разные звуки, представляющие разные звукотипы! Но они имеют одинаковую смыслоразличительную функцию, т. е. «работают» на знаковое оформление одного и того же корня, одного и того же слова. Вот и выходит, что понятие фонемы абстрактнее понятия звукового типа. По степени абстрактности мы имеем здесь дело со следующей цепочкой: звук – звукотип – фонема.

Варианты одной фонемы в речи называют аллофонами. В большинстве случаев они совпадают с вариантами соответственного звукового типа. Возьмём, например, окончание – у в глаголах «пишу» и «гоню». На уровне речи мы имеем здесь дело с двумя разными звуками [у]: во втором глаголе [у] является более узким и передним, чем в первом. Эти разные звуки, вместе с тем, представляют собою один и тот же звуковой тип. Но они реализуют одну и ту же морфему, поскольку выполняют одну и ту же смыслоразличительную функцию. Следовательно, мы имеем здесь дело с совпадением, с одной стороны, звукотипа с фонемой, а с другой, вариантов звукового типа с вариантами фонемы (аллофонами). Подобные совпадения не означают, что понятия, о которых идёт речь, не отличаются друг от друга. Так, если взять уже известный для нас пример со словоформами «стол» и «стола», то в форме родительного падежа мы обнаружим, с одной стороны, несовпадение гласной фонемы в корне со звуковым типом: фонема – /о/, а звукотип – /а/. А с другой стороны, мы увидим здесь несовпадение аллофонов [о] и [а] с вариантами звукотипа /а/: в форме родительного падежа окончание – а может звучать по-разному после твёрдых согласных и после мягких: ср. стола – дня. Отсюда следует окончательный вывод: несмотря на то, что между понятиями «фонема» и «звукотип», с одной стороны, «аллофон» и «вариант звукотипа», с другой, граница является относительной, данные понятия ни в коем случае нельзя отождествлять. В противном случае мы можем оказаться перед опасностью, связанной с неразличением науки о звуках и науки о фонемах.

В советской России сформировалось две фонологических школы – московская (МФШ) и ленинградская (ЛФШ). В последнюю вошли Л.В. Щерба (её основатель), М.И. Матусевич, Л.Р. Зиндер,

Ю.С. Маслов, а в первую – П.С. Кузнецов, A.A. Реформатский, В.Н. Сидоров, Р.И. Аванесов, М.В. Панов. «Москвичи» обвиняли «ленинградцев» в сближении понятий фонемы и звукового типа. Были ли для этого реальные основания? Рассуждает Л.В. ГДерба: «В словах „дети“ и „детки“ мы воспринимаем [т] и [т'] как две разные фонемы (а для москвичей это варианты одной фонемы, так как они выполняют однотипную смыслоразличительную функцию. – В.Д.), так как в „одеть“, „одет“, „разуть“, „разут“, „тук“, „тюк“ они дифференцируют значение» (Щерба Л.В. Языковая система и речевая деятельность. Л., 1974. С. 117).