Количественную асимметрию между индоевропейскими и неиндоевропейскими языками Л. Вайсгербер, в частности, демонстрировал на примере поля мытья и стирки. Он писал: «…в скольких языках для предметов, которые мы считаем понятийно однородными и называем одним словом, существует много, часто сотни слов! Так, в некоторых североамериканских языках процесс Waschen (стирка, мытье) обозначается тринадцатью различными глаголами в зависимости от того, идёт ли речь о мытье рук или лица, о мытье посуды, стирке одежды, мытье для приготовления пищи. Или о народе бакаири сообщается, что каждый вид пальмы различается ими самым тщательным образом и получает своё название» (Вайсгербер Л. Родной язык и формирование духа. М., 1993. С. 92).

Качественную специфику немецкого языка в области внутренних форм слова Л. Вайсгербер демонстрировал, в частности, на примере обозначения разных видов лошадей: «…словарь языка позволяет здесь прийти к видению объекта с различных точек зрения… лошадь (Pferd), рассматриваемая с точки зрения важного цветового признака, превращается в белого коня (Schimmel), вороного (Rappe), рыжей масти (Fuchs) и т. д., с точки зрения пола – в жеребца (Hengst), кобылу (Stute) и т. д., с точки зрения ценности – в коня (Roß) или клячу (Mähre)» (там же. С. 78–79).

Национальное своеобразие лексической картины мира связано с тем, что в ней отражена особая точка зрения на мир – та точка зрения, с которой смотрел на него создавший её народ. Каждый человек, усваивающий данный язык, волей-неволей должен усваивать и мировоззрение, заложенное в этом языке.

Приведём пример из работ Л. Вайсгербера. В немецком языке найдём, например, слова Kraut (полезная трава) и Unkraut (сорняк). Между тем, с объективной точки зрения, в природе не существует полезных и вредных трав. Язык же зафиксировал здесь точку зрения на них со стороны немецкого народа. Каждый немецкий ребёнок потому должен принять эту антропоцентрическую точку зрения на травы, что она навязывается ему его родным языком, когда он его усваивает от старших.

Подобным образом дело обстоит, по Л. Вайсгерберу, и со всеми другими классификациями, которые имеются в картине мира того или иного языка. Именно они в конечном счете и задают человеку ту картину мира, которая заключена в его родном языке. Но может ли человек преодолевать мировоззренческую тиранию своего родного языка? Л. Вайсгербер давал отрицательный ответ на этот вопрос.

Не язык как таковой, а заключённая в нём особая точка зрения на мир со стороны его носителей всегда находилась в центре внимания Л. Вайсгербера. Подобную позицию по отношению к своим героям занимал в своих полифонических романах Ф.М. Достоевский. М.М. Бахтин писал: «Герой интересует Достоевского как особая точка зрения на мир» (Бахтин М.М. Проблемы поэтики Достоевского. М., 1979. С. 54). Язык интересует Л. Вайсгербера, скажем мы, как особая точка зрения на мир. Выходит, Л. Вайсгербер в языкознании – это всё равно что Ф.М. Достоевский в искусстве.

Контрастивная морфология сосредоточивает своё внимание на выявлении особенностей, связанных в том или ином языке с переходом лексических форм слова в морфологические. Этот процесс иначе называется морфологизацией. Рассмотрим его на материале морфологизации существительных и прилагательных во французском, немецком и английском языках – в отношении рода, числа и падежа.

Указанные категории представлены у существительного в данных языках следующим образом:

Мы видим, что в современном французском существительное не морфологизируется по падежу, а в английском – по роду, зато морфологизация по числу сохранилась во всех языках.

Род. Основным средством морфологизации существительного по роду во французском являются артикли единственного числа: м. р. – un, le; ж. р. – une, la.

Проблемы с употреблением артиклей возникают у изучающих этот язык, когда речь заходит о неодушевленных существительных. В грамматиках французского языка имеются на этот счёт подсказки:

1) мужской род: неодушевлённые существительные оканчиваются на ment, eau, on, age, in (commencement «начало», tableau «картина», poisson «рыба», village «деревня», chemin «дорога»);

2) женский род: на tion, ture, ette, ine (notion «понятие», pointure «живопись», toilette «туалет», buttine «ботинок»).

Основным средством морфологизации существительного в немецком также являются артикли ед. ч.: м. р. – ein, der, ж. р. – eine, die, ср. р. – ein, das.

Аналогичные подсказки по определению рода у неодушевленных существительных в немецком языке:

1) мужской род: на ismus, us, or (Kommunismus «коммунизм», Modus «способ», Motor «мотор», где род совпадает с русским);

2) женский род: на ung, keit, schaft, ei (Entwicklung «развитие», Ähnlichkeit «сходство», Freundschaft «дружба», Backerei «пекарня»);

3) средний род: на chen, ment, at, um (Mädchen «девочка», Dokument «документ», Dekanat «деканат», Museum «музей»).

Но перечисленные подсказки не покрывают все неодушевлённые существительные. Вот почему приходится полагаться здесь на память. Вот некоторые примеры французских существительных, род которых не совпадает с соответственными русскими существительными:

1) мужской род: ciel «небо», soleil «солнце», nuage «туча», arbre «дерево», coucou «кукушка», vue «зрение», lit «постель»;

2) женский род: plui «дождь», neige «снег», mer «море», ile «остров», pierre «камень», foret «лес», animal «животное», bete «зверь».

Подобные примеры из немецкого:

1) мужской род: Himmel «небо», Mond «луна», Blitz «молния», Morgen «утро», Flu «река», Berg «гора», Baum «дерево», Vogel «птица», Kuckuck «кукушка», Fisch «рыба», Begriff «понятие», Teller «тарелка»;

2) женский род: Sonne «солнце», See «море», Insel «остров», Frucht «плод», Nase «нос», Schulter «плечо», Suppe «суп», Butter «масло»;

3) средний род: Wesen «сущность», Merkmal «признак», Ende «конец», Weltall «Вселенная», Wasser «вода», Feuer «огонь», Grass «трава», Haupt «голова», Haar «волосы», Auge «глаз», Bein «нога», Brot «хлеб».

Число. Основными средствами морфологизации существительных по числу во французском и немецком являются определённые артикли: le, la – les; der, die, das – die. В английском таким средством является флексия «-s».

Падеж. Подобная флексия используется в английском и для выражения формы притяжательного падежа, но в целом этот язык в отношении падежа не представляет особого интереса в синхронном плане, все внимание здесь привлекает к себе немецкий. В нём сейчас четыре падежа – номинатив, генитив, датив, аккузатив. Основным средством падежной морфологизации существительного снова (как родовой и числовой) являются артикли: