– Настенькой меня кличут. Так и маменька зовет.

– Имя хорошее, доброе. А мысли твои черные.

– Это почему…? Ты кто, дедушка?

– Я-то? – волшебник улыбнулся. – Прохожий – человек Божий. Хожу, странствую по белу свету. Людей уму-разуму учу. А кто не хочет учиться – тех наказываю.

– А как наказываешь?

– По-разному. – Волшебник помолчал. – А мысли твои черные от того, что учиться ты не хочешь… Ведь не хочешь? – Волшебник пронзил Настеньку взглядом из-под косматых бровей.

– Не хочу… Вот и маменька с папенькой о том же все время твердят. – Настенька отвернулась от странного старика. Он был ей совсем не страшен, хотя и хотела поначалу убежать. Даже немного интересно стало. – Иди, говорят, учись. А я не хочу. Да и зачем мне? И так хорошо, без учения разного занудного.

Волшебник заглянул в душу Настеньки и не нашел там ничего, кроме пустоты одной. Перед ним словно пахотное поле раскинулось, где не росло ни одной травинки. И мысли ни одной потаенной, все на виду. Волшебник удивился. Давно он не встречал ничего подобного, хоть и повидал людских душ на своем веку немало.

– А больше знать не желаешь? – продолжал допытываться.

– Зачем? Я и так все знаю. Солнышко встает там, – Настенька махнула рукой на восход. – А садится там. За лесом этим есть еще деревенька одна, чуть поболе нашей. Речка, что течет неподалеку, прозывается Светлой. Там мужик в прошлом годе перевернулся с телегой, да аккурат в полынью и попал. Так и потоп… Я все знаю, дедушка. Что я, глупая что ли? – Настеньке стало скучно. Она пошевелилась, собираясь встать. – И вообще, некогда мне, пойду я.

– Сядь, – прошелестело над самым ухом Настеньки, словно легкий ветерок подул. И вмиг ноги отнялись, а сердечко забилось тревожно, тревожно, готовое выскочить из груди. Она и села и глаз на странного старика поднять уже не могла.

– Книжки читаешь ли?

– Ты что? – чуть слышно ответила Настенька, – я и грамоте-то не обучена.

Волшебник засопел, собирая воедино разбежавшиеся мысли. Посох жег руку и подрагивал, словно живой. Волшебник переложил его из одной руки в другую. Сжал нагретую ладонь в кулак, чуть подул, раскрыл, и оттуда вылетела разноцветная птичка и улетела, отчаянно хлопая маленькими крылышками.

– А знаешь ли ты, что мир огромен? И чудес в нем больше, чем ты даже представить себе можешь?

– Шутишь, дедушка? – очнулась Настенька и неуверенно посмотрела на волшебника.

– Я редко шучу. А если случается такое, – волшебник сдвинул брови, – то многие потом перестают смеяться.

– Прости, дедушка, – Настенька вновь склонила голову.

«Ладно, пускай живет, – решил волшебник. – Наградим мы ее знанием, и пусть таскает эту ношу всю жизнь. Узнав малое, захочет познать большее, и не будет этому ни конца, ни края. Так и проживет в вечном поиске. А мы поглядим, что из этого получится. А не получится, что ж, вернем все обратно. Ведь ошибку-то всегда исправить можно. Это им, людям, неподвластно. А мы, волшебники, можем все… Пускай живет».

Волшебник отнял руку от посоха, провел по голове девочки. На Настеньку навалилась истома. Ни ногой, ни рукой пошевелить сил не было, будто все одеревенело вмиг. Она закрыла глаза, а когда открыла, то старика странного рядом уже не было. Она повертела головой, но улица была пустынной, только у ног легкий ветерок шевелил листву. Настенька опустила взгляд и увидала большого муравья. Тот неторопливо полз по скамейке, таща на спине соломину. Настенька вскрикнула, испуганно вскочила и, перекрестившись, бросилась со всех ног домой.

С той поры она изменилась. Стала задумчива, молчалива. Выйдет, бывало, на вечерней зорьке за деревню и смотрит, как заходит солнце, пряча огненный диск за косматыми тучами. А однажды, к ужасу родных, на целых десять дней пропала из дому. Где она была, никто не знал. Поговаривали, что видали ее в дальнем городе, что лежал за Большим лесом. Вернулась она только тогда, когда ее уже и искать перестали. Вернулась и стала другой – не такой, как прежде.

…Много воды утекло с тех пор. Много было сказок сказано, и много книжек прочитано. Настенька выросла и навсегда покинула маленькую деревеньку. Училась прилежно и все схватывала на лету. Книжки читала одну за одной, словно боясь, что они вдруг возьмут, да и закончатся. Три десятка лет минуло с той поры, как повстречала она странного старика и постепенно стала забывать его.

А однажды, и не Настенька уже более, а Анастасия Павловна, покинув поздно вечером свой кабинет, вышла на темную улицу и, решив прогуляться, пошла к маячившему вдалеке шумному проспекту. Возле фонарного столба заметила сгорбленную фигуру. Она подошла ближе и увидела, что это стоит, опершись на суковатую палку, дряхлый старик.

– Я сейчас, – Анастасия Павловна раскрыла сумочку, и вдруг что-то кольнуло изнутри, прям под самым сердцем. Она подняла глаза и замерла.

– Ну как, тяжела ноша сия? – прошелестела листва у самых ног. – Чего молчишь? Аль онемела?

Анастасия Павловна почувствовала, как на нее наваливается истома. Такая же, как тогда, в далеком детстве. Борясь с чарами, все-таки смогла выдавить из себя:

– Прости меня, дедушка. Неразумна я тогда была, глупая.

– Не жалеешь ли о том пути, что я для тебя выбрал?

– Нет, дедушка.

– Верю тебе, – волшебник заглянул в душу Анастасии Павловны и увидел там поле, полное молодых сочных побегов. Удовлетворенно качнул седой головой. – Все время следил за тобой. Ждал, что отступишься с дороги непроторенной. Но не свернула в сторону, и потому вознаградить тебя хочу… Желаешь ли узнать судьбу свою?

– Зачем, дедушка? Не хочу этого. Лучше быть в неведении, чем знать, что день грядущий нам готовит.

– Не ждал от тебя другого, – волшебник запахнул халат, сказал напоследок: – Теперь прощай, Настенька. Не увидишь меня более.

Листва закружилась, и старик исчез, растворившись в листопадном вихре, оставив женщину одну.Волшебник отправился дальше. Теперь он был добрым волшебником. Ведь на земле оставалось еще так много людей, которым требовалась его помощь.

Только ты и я

«Я буду любить тебя, пока смерть не разлучит нас, а тогда мы соединимся навеки».

Дилан Томас (валлийский публицист)

– Я боюсь, – прошептала она.

– Не бойся, – он прижал ее к себе, провел ладонью по пепельным волосам. – Мы ведь всегда мечтали быть с тобой рядом. Разве не так?

– Так… Но разве нельзя как-нибудь по-другому?

Вдалеке, отразившись от горных кряжей, послышался звук приближающихся машин. Он поднял голову, бросил взгляд на дорогу, вьющуюся среди гор.

– Слышишь? А ты говоришь по-другому… Они всегда будут нас преследовать, куда бы мы ни укрылись.

– Что там? – она отняла голову от его груди, прислушалась.

– Машины шумят. За нами едут.

– Значит, у нас совсем не осталось времени?

– Немного еще есть, – он заглянул ей в глаза. – Ты можешь уйти. Они тебя не тронут. Ты не виновата в том, что произошло. Только я… А мне путь один… Туда.

– Я не хочу тебя терять, – она опять прижалась к нему, и он уловил, что она едва сдерживает слезы. – Я хочу быть с тобой… До самого конца.

– Ты твердо это решила?

– Да, – прошептала она.

Помолчали. Время сужалось, все меньше оставляя срока для жизни.

– Помнишь, как мы с тобой встретились? – неожиданно спросила она.

– На острове?

– Да… Я и названия-то его уже не помню, так давно это было.

– Не так и давно. Шесть месяцев назад. Полгода всего.

– А мне кажется, что давно. Столько всего произошло… Не забыл того бугая, в холле гостиницы? Он начал приставать ко мне, а ты как раз оказался рядом?

– Еще бы забыть? Конечно, помню, – он улыбнулся, на миг отвлекшись от того, что их ожидает. – Ты была такая беззащитная, что я просто не мог пройти мимо. Стояла, озираясь по сторонам, с большущим чемоданом у самых ног.

– Ты появился как раз вовремя. Еще немного, и я не знаю, чтобы он со мной сделал.