Президент. В основе разрабатываемого сейчас договора о стратегических наступательных вооружениях (СНВ), который у нас называется СТАРТ, лежит сокращение наполовину межконтинентальных баллистических ракет и достижение равенства между нашими странами по этому виду вооружений. Этот договор значительно сложнее, чем Договор по РСМД, который мы подписали, а наши правительства ратифицировали. Нужно еще о многом договориться. Члены наших делегаций на переговорах в Женеве уже многие месяцы работают над самыми различными аспектами этого договора. В какой-то момент мы надеялись даже, что сумеем подписать этот договор, как и Договор по РСМД, в ходе этого визита. Работа над документом не закончена, некоторые вопросы сейчас обсуждаются, но мы надеемся, что проработку договора удастся закончить до того, как я покину свой президентский пост в январе 1989 года. Заверяю вас, однако, что, если все к тому времени не будет закончено, я попытаюсь внушить своему преемнику, что договор необходимо подписать. Я всегда считал, что, вступив на этот путь, мы можем надеяться, что наступит день, когда ядерного оружия на Земле вообще не останется.

Вопрос. Университеты оказывают влияние на общественное мнение. Интересно, изменилась ли молодежь с тех пор, как вы были студентом?

Президент. Подождите, подождите. Как вы изменились с тех пор, когда я был молодым?

Вопрос. Студенты изменились, молодежь изменилась. Вы были студентом. ( Смех .) В ваше время были одни студенты, стали ли они другими сейчас?

Президент. Да, был в нашей стране период, когда все сильно менялось к худшему. Когда я был губернатором Калифорнии, одно мое появление в студенческом городке могло привести к бунту. Но все переменилось, и теперь я могу беседовать с американскими студентами, как я беседую сейчас с вами, и даже не заметить разницы.

Я думаю, что в мое время… Кстати, я действительно ходил в школу, учился в колледже в очень интересное время – в период Великой депрессии, когда в такой стране, как моя, безработица составляла 25 %, и казалось, что земля ушла из-под ног. Я окончил колледж в 1932-м и хочу сказать вам: когда вы доживете до моих лет, вы с огромным удивлением обнаружите, что к вам приходят воспоминания о проведенном здесь времени, и узнаете, как легко понимать молодежь, потому что вы сами когда-то были молодыми. Вы ведь знаете гораздо больше о том, что значит быть молодыми, чем о том, что значит быть старыми. ( Смех .)Я думаю, что молодые люди относятся ко всему вполне серьезно, я думаю, что у них есть чувство ответственности, и я думаю, что большинство из вас знают, какими они должны стать, и какой должна быть их страна. Я очень верю в это. На днях я сказал то же самое семидесяти шести студентам – половина из них были американцами, половина – русскими. Они проводили конференцию сначала в Финляндии, а потом в Соединенных Штатах. Я встречался с ними буквально позавчера и, честно скажу, глядя на них, не видел между ними никакой разницы, не мог сказать, кто есть кто. И я сказал о своей вере в то, что, если вся молодежь мира перезнакомится, войны не будет никогда. Такие же чувства я испытываю и к вам, и к другим студентам, с которыми общался в других странах.

Я понимаю, вы молоды, и, естественно, появляются какие-то вещи, которым отдается предпочтение. Продемонстрирую это на собственном примере. Через двадцать пять лет после того как я окончил колледж, меня пригласили в альма-матер и вручили почетный диплом. При вручении я сказал, что они избавили меня от чувства вины, которое я носил в себе двадцать пять лет, потому что я всегда считал, что тот первый диплом был почетным. ( Смех .) Вы замечательные. Так держать!

Вопрос. Господин президент, вы только что упомянули, что приветствуете усилия, направленные на урегулирование афганской проблемы и различных других региональных конфликтов. – Какие конфликты вы имели в виду? В Центральной Америке, в Юго-Восточной Азии или в Южной Африке?

Президент. Ну, например, в Южной Африке, где Намибии обещана независимость как новой суверенной африканской стране. Но предоставить ее невозможно из-за гражданской войны, происходящей в другой стране того же региона. В этой гражданской войне с одной стороны участвуют от 30 до 40 тысяч кубинских солдат, которые прибыли туда из Америки и сражаются на стороне авторитарного правительства. Когда та страна перестала быть колонией и получила независимость, одна из фракций захватила власть и назначила себя правительством всей страны. А лидеры другой фракции – похоже, что это было большинство народа, – просто хотели, чтобы народ имел право выбрать правительство по своему желанию, и из-за этого разгорелась продолжающаяся и сейчас гражданская война. Мы считаем, что иностранные войска должны выйти из этой страны и дать возможность самим гражданам урегулировать ситуацию и решить свои проблемы.

То же происходит и в Никарагуа. В этой стране был диктатор. Была также организация, которую многие поддерживали. Эта организация обратилась в Организацию американских государств (ОАГ) с просьбой о помощи в свержении диктатора и в прекращении кровопролития. В результате диктатор отказался от власти. Затем ОАГ попросила новое руководство предоставить документ о целях революции. Такой документ был предоставлен, в нем указывались цели: плюралистическое общество, право на организацию профсоюзов, свобода слова и свободная пресса, свободные выборы – одним словом, плюралистическое общество. Затем наиболее организованная группа революционеров захватила власть, выслала лидеров других групп и создала свое собственное правительство, которое нарушило все данные ранее обещания. И здесь мы тоже хотим, мы пытаемся сделать так, чтобы эти обещания были выполнены и чтобы люди именно этой страны могли сами решить свою судьбу.

Вопрос. Уважаемый господин президент, я очень беспокоюсь о судьбе 310 советских солдат, без вести пропавших в Афганистане. Есть ли у вас желание помочь в их поиске и возвращении на родину?

Президент. Очень большое. Нам этого хочется больше всего.

Вопрос. Защита неотъемлемых прав граждан, гарантированных конституцией, сталкивается с рядом проблем. Право на владение оружием, например, или, к примеру, как соотносится с этими правами такое страшное явление, как распространение порнографии, наркотиков. Считаете ли вы, что эти проблемы – неизбежное следствие демократии, или таких явлений можно избежать?

Президент. Так, если я вас правильно понял, вы спрашиваете, включают ли неотъемлемые права человека право на совершение преступлений, злоупотребления наркотиками, например, и так далее. Нет. ( Аплодисменты .) Нет, у нас есть ряд законов. Мне кажется, у нашей системы есть одна важная отличительная черта. В любой стране конституция является документом, в котором правительство указывает гражданам, что они могут делать. Наша конституция отличается от всех других, причем отличается двумя словами, их почти никто не замечает. Эти два слова: «Мы, народ». Наша конституция – это документ, в котором мы, народ, указываем правительству границы его власти. Оно не может иметь никакой другой власти, кроме указанной в этом документе. Народ очень осторожно наделяет правительство властью в отношении того, что могло бы нанести ущерб обществу, семье, личности и так далее – что могло бы угрожать правам граждан. Правительство издает законы, но все это делается по указанию народа.

Вопрос. Господин президент, из истории я знаю, что люди, занимающие высокие посты, с большим трудом расстаются с этими постами. Поскольку срок вашего пребывания на посту президента истекает, можете ли вы сказать, какие чувства вы испытываете, и не хотелось ли бы вам остаться еще на один срок? ( Смех .)

Президент. Что ж, я расскажу вам одну историю. Мне кажется, это была своеобразная месть Франклину Делано Рузвельту, который – единственный из наших президентов – избирался четыре раза. В нашей стране уже сложилась традиция, что президент избирается не более чем на два срока. Эту традицию начал Вашингтон, наш первый президент, потому что в те времена, во время формирования нашей страны, много говорили о том, что мы можем превратиться в монархию, а мы только что освободились от монархии. Поэтому, когда закончился второй срок, Джордж Вашингтон просто ушел со своего поста, чтобы не возникла мысль о наследственной аристократии. У большинства других президентов даже и не было возможности остаться на второй срок – их не переизбирали. Но традиция сохранилась. Но это была именно традиция. И вот Рузвельт избирался четыре раза – он умер в самом начале своего четвертого срока. И вдруг в создавшейся тогда ситуации была принята поправка к конституции, по которой президент мог избираться только на два срока.