Петр Антонович Ковбасюк ругался и по матушке и по батюшке. Злыми и очень, громкими словами штабная крыса поминала российского дрессировщика товарища Владимира, который совершенно не следил за питомцами. Рогатые бродили коридорами цирка, объедали герань, пугали штабных работников, что делало совершенно невозможным выполнение их служебных обязанностей.

Петр Антонович – прирожденный дипломат, когда его деятельность касалась денег. Он мог составить так финансовый документ, что у компьютера дебит с кредитом сходились вопреки основным математическим законам. Но в темном коридоре цирка Ковбасюк чувствовал себя совершенно незащищенным. Боевой нрав козы и ее сплетенные в замысловатый узор рога пугали его утонченную крысиную натуру. Необходимо срочно придумать креативное решение, чтобы избавится от любительницы чужой зелени. Решение снизошло свыше. Вспомнив, что дрессировщика зовут Владимир финансист начал новый этап в общении с цирковыми артистами:

– Дорогая Юлия Владимировна, ваши любимые друзья очень ждут вас. Волнуется ваш дрессировщик. Не могли бы вы, дорогая Юлия Владимировна, пройти в свою конюшню, это опасно – ходить темными коридорами цирка. Вы дама, вы очень известная цирковая артистка, которой каждый день рукоплещут зрители города Задорожья. Даю честное слово финансиста, сегодня самый большой горшок со свежей геранью я доставлю к вам в стойло, простите, в номер, где вы изволите проживать. Я готов составить бюджет с учетом ваших ежедневных потребностей. Я понимаю, что представляет собой государственное финансирование, когда о свежей зелени вы можете только мечтать, – несмотря на филологическую скудность речи Ковбасюка, его в данном конкретном случае, как прорвало. Вместо жонглирования цифрами, он виртуозно оперировал словами.

К концу длинной речи задорожского финансиста коза успела съесть практически всю герань. Дожевывая последние листья, она с недоумением смотрела на жирного мужика в темном коридоре цирка, на его нервные движения короткими крысиными лапками и цинично рассуждала, сколько зелени нужно иметь, чтобы раскормить свое тело до таких неприличных размеров. Странно, что он находится в цирке, подумала коза Юляка, на арену очень жирных мужиков не выпускают. Может клоун? Нет, мужик похож на жирную крысу, не клоун. Касательно свежей герани и обещаний, в них коза не поверила, она не верила мужикам, все они козлы. Сначала обещают, а потом… Дрессировщик на арену цирка выманивает Юльку морковкой, а после представления съедает ее сам. Козлы! Юлька обидчиво вильнула обрубленным хвостом и с гордо поднятой головой пошла в сторону цирковой конюшни. И чего финансист называл ее Юлией Владимировной, разве дрессировщик Володька ее родной отец? Коза искренне недоумевала. Странно! Нужно завтра внимательней к дрессировщику присмотреться. Владимир стольким цирковым мужьям рога наставил, вылитый козел.

Ковбасюк радовался, как ребенок, ему удалось победить Юлю. Путь свободен. Петр Антонович вприпрыжку преодолел заветные метры пути до своего кабинета. Стол, компьютер. Работать, думать, считать, обсчитывать и получать удовольствие от жизни. Удовольствия? За час я составлю бюджет, рассуждал Петр Антонович, а потом удовлетворю другие насущные потребности. Ковбасюк набрал знакомый номер телефона:

– Дорогая, привет, как жизнь, я страшно за тобой соскучился.

Услышав в ответ недовольное мяуканье, Петр Антонович, сгорающий от жгучего желания совокупиться, перешел к решающей стадии телефонной связи.

– Люся, я хотел сделать тебе подарок, на улице очень холодно, хотел, девочка моя, купить тебе чернобурку, но подумал, что лучше деньгами. Ты сама подберешь дорогую шкурку по вкусу. И потом, я должен тебе денег. По счетам я всегда плачу.

В телефонной трубке послышался писклявый, довольный, женский голос, который бессовестно кокетничал.

– Нет, сегодня, через час, – настаивал Ковбасюк, – Я жду тебя в цирке. Дорогая, это не обсуждается. Деньги ты получишь сегодня. Обещаю.

Отключив мобильный телефон, Петр Антонович не сдержался и выругался вслух.

– Проститутка, коза дранная, вздумала отпираться. Сказал сегодня, значит сегодня. Точка.

Половое возбуждение штабного финансиста мешало работать, думать, воровать. Ослабить сексуальную дрожь в коленках мог шоколад. Ковбасюк вспомнил о наличии плитки шоколада в письменном столе, он нервно открывал каждый ящик. Согласно неписаному закону подлости, успокоительная доза шоколадного наркотика находилась в самом нижнем ящике стола, где хранились черновики отчетной документации. Погрузив в пищеварительную топку большую половину плитки шоколада, Ковбасюк стал неэкономно расходовать полученную энергию, бессмысленно наматывая круги в офисном кабинете. Ему так думалось легче. Митинг в поддержку Виктора Юбченко. Так. Нужно пригласить артиста, пусть поет революционные песни. Затраты: аренда оборудования, сцена, свет, расходы на доставку артиста. В обязательном порядке необходимо учесть затраты на освещение митинга в СМИ. Гениально! Транспарантов сто штук – мало. Сто двадцать. Я такого накручу. Так, деньги, денюшки, деньжища!!!

Петр Антонович достал калькулятор, цифры, появляющиеся на его маленьком экране, искренне радовали финансиста количеством растущих нулей.

– Хватит мне любимому на хлебушек и на чернобурку еще и на герань зловредной козе останется, – подумал Ковбасюк и задумчиво посмотрел в окно. Старая, ветвистая герань, украшавшая подоконник остановила оптимистичный ход мыслей финансового гения. Петр Антонович не поленился благополучно катапультироваться из удобного штабного кресла, подошел к окну. Он деловито потрогал руками вышедший на пенсию офисный цветок. Герань радовала глаз зрелой зеленью и породистыми листьями. Без малейшей капли сожаления и жалости Ковбасюк одним движением руки выставил в темный коридор горшок с комнатным растением. Герань, как настоящая женщина, завопила:

– Товарищ, товарищ Ковбасюк! Петр Антонович, что за шутки, что вы себе позволяете!!! Меня сам директор цирка поливал, а его любовница посадила! Я не позволю так обращаться, я буду жаловаться!

В ответ громко хлопнула дверь.

Темнота, холод. На листьях герани появились слезы.

А у Петра Антоновича открылось второе дыхание. Он бойко застучал по клавишам калькулятора, минус долг козе, пусть есть казенную герань рогатое создание. Итого, разница с отчетными штабными цифрами получается пятьдесят семь тысяч 98 гривен 41 копейка. Это моя зелень!

– Ай да Ковбасюк, ай да молодчина! – похвалила себя жирная финансовая крыса.

В дверь постучали, на пороге стояла она. Загадочная, сексуальная, хищная.

– Люсьена, детка, как я тебя ждал, – похотливо засопел Ковбасюк.

Петр Антонович предусмотрительно закрыл дверь офисного кабинета изнутри на ключ. Попалась птичка, подумал он и стал снимать с Люси шерстяное красное пальто. Девушка знала, зачем пришла на эту встречу. Люся надела оранжевую кофточку с глубоким вырезом и зеленую короткую юбку, любимый цвет Ковбасюка, цвет денег.

– О какой чернобурке ты говорил? – замурлыкала Люся.

– Потом, – буркнул Ковбасюк и стал интенсивно снимать с девушки лишнюю одежду. Он хотел по-быстрому совокупиться.

Люся строила из себя недотрогу, чем еще больше возбудила финансиста. Она оглянулась, диван стоял все там же. Интересно, подумала девушка, скольких женщин Ковбасюк отколбасил на этом старом цирковом диване? Петр Антонович нагло полез ей в трусы, а она все никак не могла сообразись, сколько денег штабная крыса готова заплатить за физиологическую расправу над ее молодым и совершенным во всех пропорциях телом. Вот дура, подумала девушка, повелась на чернобурку, а лучше брать деньгами. Впрочем, я не проститутка. Чернобурка, так чернобурка. Пора застонать, и Люська вошла в роль, она театрально вибрировала телом и мысленно представляла себя героиней фильма «В джазе только девушки». В разгар грехопадения оппозиционного финансового гуру в дверь настойчиво постучали. Еще раз и еще.

– Это кто? – отвлекаясь от процесса, поинтересовалась Люська.