Известен целый ряд компаративистских работ, созданных на основе интертекстуального подхода[98]. Выполненные талантливыми учеными, эти исследования не вызывают сомнения. Однако по ним очень трудно учиться компаративному анализу. Проблема «адекватности сопоставления» с точки зрения интертекстуальности лишена смысла. Между тем литературоведческая техника возникает постепенно. И здесь ограничительные моменты могут играть не только отрицательную роль. Знание критериев сравнения может послужить основой приобретения навыков сравнительного анализа. Потом, пройдя этот этап и убедившись в его недостаточности, исследователь может пробовать свои силы в интертекстуальной компаративистике. Сошлемся на конкретный пример генетического сопоставления, предпринятого академиком М.П. Алексеевым и посвященного теме «Эмиль Золя и И.Г. Чернышевский» (1940)-.

Свое исследование автор начинает с напоминания известного факта, что Э. Золя «…ни разу не был в России» и русского языка (здесь и далее курсив мой. – В.З.) не знал. Однако Россия находилась в поле зрения писателя. Золя вел переписку с русским и корреспондентами, дружил с И.С. Тургеневым, шесть лет сотрудничал с журналом «Вестник Европы». Из России Э. Золя получил «материальную и моральную поддержку», когда все журналы во Франции были для него закрыты и он «умирал с голоду».

Следующим шагом анализа становится выявление круга чтения Э. Золя, определение степени его знакомства с русской литературой. Французские литературоведы давно уже обратили внимание на тот факт, что Э. Золя читал в переводах произведения Л.И. Толстого и И.С. Тургенева, откликался на них.

Очевидно, что М.П. Алексеев начинает с характеристики контекста, «почвы» рецепции. Знания русского языка, переводы, личные контакты, корреспонденты, сотрудничество в русских изданиях и круг чтения – таковы основные вопросы первого этапа исследования.

Получив на них ответы, М.П. Алексеев формулирует основную гипотезу статьи: «Есть все основания предполагать, что Э. Золя читал роман ИТ. Чернышевского «Что делать?», и вполне возможно, что это чтение не прошло бесследно для автора «Ругон-Маккаров», отозвавшись в одном из романов этого знаменитого цикла».

Далее анализ связан с реконструкцией истории переводов произведений Н.Г. Чернышевского на французский язык. М.П. Алексеев обращается к личности переводчика романа, восстанавливает примечательный контекст его первой публикации. На французский язык «Что делать?» перевел А.Н. Тверитинов, «горячий поклонник Чернышевского». Выпущенный «в ограниченном количестве экземпляров» перевод тем не менее послужил основой для последующих изданий романа на европейских языках. М.П. Алексеев прослеживает судьбу ряда книг, подаренных Тееритиновым знаменитым литераторам. Так, отмечает он и то обстоятельство, что один экземпляр получил И.С. Тургенев. В поисках дальнейших доказательств возможной осведомленности Э. Золя о романе Чернышевского М.П. Алексеев обращается к критическим откликам на «Что делать?» во французской печати.

Часть из них появилась в солидных изданиях (Revue des deux mondes, например), часть принадлежала крупным авторам и ученым – Жорж Санд, Ф. Брюнетьеру. Молодой Ф. Брюнетьер негативно отозвался о «русском нигилизме» вообще и романе Н.Г. Чернышевского, в частности. Он даже счел возможным сравнить Н.Г. Чернышевского с Э. Золя, что, с точки зрения Ф. Брюнетьера, вовсе не было похвалой. Вряд ли, замечает М.П. Алексеев, Э. Золя не знал этого отклика.

Автор статьи обращается к поиску прямых подтверждений тому, что Э. Золя действительно читал русский роман. И такое свидетельство он находит. Оно принадлежит литератору И.Я. Павловскому В одной из своих корреспонденций он приводит свой разговор с Э. Золя, которого он застал за чтением «Что делать?». Золя признался тогда, что «…хочет переделать русскую героиню, устраивающую фаланстеры, на французский лад». М.П. Алексеев замечает, что корреспондент зафиксировал не только знакомство Э. Золя с произведением Н.Г. Чернышевского, но и факт воздействия (курсив М.П. Алексеева) «…этого романа на французского писателя в момент его творческой работы» над циклом «Ругон-Маккары».

Затем наступает фаза проверки достоверности указаний И.Я. Павловского. М.П. Алексеев намечает контекст, связанный с личностью Н.Я. Павловского. Выясняется, что к Э. Золя его направил И.С. Тургенев, поручив ему вести переговоры о приобретении прав на рукопись (курсив М.П. Алексеева) «…очередного романа серии «Ругон-Маккаров» – «Дамское счастье…». М.П. Алексеев анализирует контекст публикации свидетельства И.Я. Павловского об Э. Золя – читателе Н.Г. Чернышевского и приходит к выводу о полной достоверности содержащихся в ней фактов.

И все же исследователь склоняется к осторожному выводу о том, что не удалось «…установить со всей точностью, когда и через чье посредство роман Н.Г. Чернышевского – конечно, во французском переводе А.Н. Тверитинова, – стал известен Эмилю Золя». Добавим, что посредником в данном случае выступила «воспринимающая среда»: наличие интереса к России в кругу Э. Золя, дружба с Тургеневым, который содействовал контактам Золя с русскими литераторами.

Сопоставление подразумевает не только обнаружение сходства, но и различия. Так, М.П. Алексеев подчеркивает, что в романе Э. Золя «социальная утопия» потеряла революционный характер. Преобразования Денизы связаны с парижским «локальным колоритом». «Замысел Золя был – переделать (курсив М.П. Алексеева) русскую героиню на «французский лад». И он этот замысел осуществил.

Важным моментом являются и текстуальные совпадения. Одно из них М.П. Алексеев усматривает в слове «фаланстер», которое использует героиня Э. Золя. Другая бесспорная цитата связана с вывеской нового магазина на Невском, который открывают Вера Павловна и Мерцалова: «Аи bon travail. Magasin des Nouveaut.es»[99]. Магазин в романе Э. Золя называется «Аи bonheur des dames. Magasin des nouveaut.es». Текстуальные совпадения являются лишь одним из элементов того диалога, который между собой ведут романисты Э. Золя и Н.Г. Чернышевский.

В конце своей статьи М.П. Алексеев еще раз возвращается к мысли о том, что у романа Э. Золя было множество источников. Однако роман «Что делать?» следует также включить в их число. Однако ученый ставит и дальнейшие вопросы, намечая перспективу новых изысканий. «Не следует ли поискать следов мыслей Н.Г. Чернышевского и в более поздних произведениях

Э. Золя, например в «Труде» (1901), с его повествованием о новых началах гражданственности, с его идеями солидарности и бодрого общественного труда?»

«Медленное чтение» статьи М.П. Алексеева показывает, что генетическое сравнение требует от литературоведа огромных знаний, осмотрительности, точности и осторожности в выводах. Выделенные курсивом опорные понятия указывают на этапы и приемы сопоставительного анализа подобного типа.