До последнего дня жизни Джон Пирпонт Морган обладал огромным влиянием на корпоративную Америку. После того как ему потрепали нервы конгрессмены, 76-летний олигарх уехал в Италию, в Рим. Неприятность была сравнительно небольшой, но он уже не мог быть таким же бесстрастным, как в молодости. Пережитый стресс спровоцировал обострение одного из хронических заболеваний, и 31 марта 1913 г. Моргана не стало. С начала года котировки акций на Нью-Йоркской фондовой бирже не раз снижались при плохих известиях о здоровье могущественного финансиста. Когда же пришло известие о его смерти, фондовый индекс вырос на несколько процентов: мировая экономика потеряла банковского гения, противники монополий — излюбленный объект для нападок. На Нью-Йоркской бирже снова началась паника.

Однако со смертью Дж. П. Моргана его банкирская группа уцелела и продолжала пользоваться немалым влиянием в финансовом мире. Бразды правления принял Джон Пирпонт Морган-младший. Ему выпало руководить фирмой в течение трех бурных десятилетий, на которые пришлись две мировые войны и Великая депрессия. Как известно, ее основными виновниками были объявлены банки, в том числе и Дом Моргана, после чего начались реформы американской финансовой системы.

Несмотря на все ухищрения правительства, к концу первой половины XX в. группа Морганов осуществляла прямой контроль над пятью крупнейшими банками США, 32-мя промышленными корпорациями, в том числе над такими гигантами, как «Юнайтед Стейтс стил корпорейшн», «Дженерал электрик» и прочими. Под контролем моргановского семейства оказались 13 железных дорог, три огромные страховые компании, 14 коммунальных предприятий. Не забыто имя Моргана и в XXI столетии. На сегодняшний день три крупнейшие финансовые организации мира напоминают клиентам имя своего легендарного основателя — «Морган Гренфелл», «Морган Стэнли» и «Джей Пи Морган Чейз».

(род. в 1862 г. — ум. в 1905 г.)

Русский предприниматель, крупнейший текстильный фабрикант, меценат, внук основателяморозовской династии Саввы ВасилъевичаМорозова.

С именем Морозовых прочно связано представление о расцвете московского купечества. Морозовы были одной из немногих московских семей, где уже к началу XIX в. насчитывалось пять поколений, одинаково активно принимавших участие и в промышленном производстве, и в ряде благотворительных и культурных начинаний. Диапазон общественной деятельности семейства был чрезвычайно велик. Он охватывал и «Русские ведомости», и философское московское общество, и Художественный театр, и музей французской живописи, и клиники на Девичьем Поле.

О точных размерах морозовского капитала сегодня можно только догадываться. «Товарищество Никольской мануфактуры Саввы Морозова» входило в тройку самых прибыльных производств России. Одно жалованье Саввы Тимофеевича (он был всего лишь директором, а владельцем мануфактуры была его мать) составляло 250 тыс. рублей в год. Для сравнения: тогдашний министр финансов С. Ю. Витте получал в десять раз меньше. Савва Морозов принадлежал к поколению «:новых» московских купцов. В отличие от своих отцов и дедов, родоначальников семейного бизнеса, предприниматели нового поколения имели прекрасное европейское образование, художественный вкус, разнообразные интересы. Духовные и социальные вопросы занимали их ничуть не меньше проблемы преумножения капитала.

В. И. Немирович-Данченко в своих воспоминаниях писал: «Среди московских купеческих фамилий династия Морозовых была самая выдающаяся. Савва Тимофеевич был ее представителем. Большой энергии и большой воли. Не преувеличивая, говорил о себе: если кто станет на моей дороге, перейду и не сморгну. Держал себя чрезвычайно независимо. Знал вкус и цену простоте, которая дороже роскоши. Силу капитализма понимал в широком государственном масштабе».

Основателем Никольской мануфактуры и родоначальником семейства промышленников Морозовых был крепостной крестьянин помещика Н. Г. Рюмина — Савва Васильевич, который родился в 1770 г. в селе Зуево Богородского уезда Московской губернии. В детстве он помогал отцу ловить рыбу, а повзрослев, стал осваивать шелкоткацкое дело. Женившись и получив за невестой пять рублей приданого, он в 1789 г. открыл в Зуеве свое собственное дело.

Предприимчивый крестьянин оборудовал мастерскую, выпускавшую шелковые кружева и ленты. Он сам работал на единственном станке и сам же пешком ходил в первопрестольную, за 100 верст, продавать товар скупщикам. Постепенно он перешел на суконные и хлопчатобумажные изделия. Морозову везло: увеличению доходов способствовала даже война 1812 г. и разорение Москвы. После того, как там сгорели несколько столичных фабрик, был введен благоприятный таможенный тариф и начался подъем текстильной промышленности.

За 17 тыс. рублей — огромные по тем временам деньги — Савва получил «вольную» от дворян Рюминых, и вскоре бывший крепостной, так и не одолевший грамоты, был зачислен в московские купцы первой гильдии. К 1838 г. Савва Васильевич создал небывалую в России по размерам механическую ткацкую мануфактуру в поселке Никольское Владимирской губернии, объединявшую четыре крупные фабрики. Будучи в преклонных годах, с 1850 г. он передал ведение делами своему младшему сыну Тимофею.

Ловкий и оборотистый наследник успешно справлялся с огромным хозяйством. Он решил взять под свой контроль весь производственный цикл: чтобы не зависеть от импортных поставок, купил землю в Средней Азии и начал разводить там хлопок, модернизировал оборудование и заменил английских специалистов молодыми выпускниками Императорского технического училища. В московских деловых кругах Тимофей Саввич пользовался непререкаемым авторитетом. Он первым получил почетное звание мануфактур-советника, был избран гласным Городской думы, председателем Биржевого комитета и Купеческого банка, членом правления Курской железной дороги.

В отличие от своего отца, Тимофей был обучен грамоте и часто жертвовал довольно крупные суммы на учебные заведения и на издательские дела. Это не мешало ему быть настоящим, как тогда говорили, «кровососом»: он постоянно снижал заработную плату своим рабочим и изводил их бесконечными штрафами. И вообще считал строгость и жесткость в обращении с подчиненными лучшим способом управления. Эта политика хозяина и привела к тому, что 7 января 1885 г. на орехово-зуевских предприятиях огромной морозовской мануфактурной империи разразилась забастовка рабочих, позднее описанная во всех учебниках истории как «Морозовская стачка» — первое в России организованное выступление рабочих.

После окончания волнений, длившихся две недели, и последовавшего за ними суда Тимофей Саввич месяц пролежал в горячке и встал с постели совсем другим человеком — состарившимся, озлобившимся, с твердым намерением продать фабрику. И только железная воля его жены спасла мануфактуру от продажи. Производственные дела Тимофей Морозов отказался вести напрочь: переписал имущество на жену, так как его старший сын Савва Тимофеевич, по его разумению, был молод и горяч.

Будущий капиталист и вольнодумец, Савва-младший родился 3 февраля 1862 г. в московском особняке с зимней оранжереей и огромным садом, расположенном в Большом Трехсвятительском переулке, и воспитывался в духе религиозного аскетизма, в исключительной строгости. В семейной молельне ежедневно служили священники из Рогожской старообрядческой общины. Чрезвычайно набожная хозяйка дома, Мария Федоровна, всегда была окружена приживалками. Любой ее каприз был законом для домочадцев.

По субботам в родительском доме меняли нательное белье. Братьям, старшему Савве и младшему Сергею, выдавалась только одна чистая рубаха, которая обычно доставалась Сереже — маминому любимчику. Савве приходилось донашивать ту, что снимал с себя брат. Более чем странно для богатейшей купеческой семьи, но это было не единственное чудачество хозяйки. Занимая двухэтажный особняк в 20 комнат, она не пользовалась электрическим освещением, считая его бесовской силой. По этой же причине не читала газет и журналов, чуралась литературы, театра, музыки. Боясь простудиться, не мылась в ванне, предпочитая пользоваться одеколонами.