Как бы то ни было, победа христианства тем закономернее, что ей противостоял настоящий философ во всеоружии власти. Марк Аврелий ссылался на низкие моральные качества людей, и в этом прав. Но не он ли огнем и мечом преследовал безоружных христиан, наделенных лишь силой духа? Не только ничего нельзя сделать духовного мечом, но и подмены неизбежны, когда в руках меч. Почему прекраснейший философ Марк Аврелий, доброта и порядочность которого так воспевались современниками и потомками, преследовал христиан, которые вели себя вполне стоически? Принадлежа к другой отрасли культуры, Марк Аврелий не понимал мотивов действий христиан, называя их фанатиками и оправдывая только такое жертвование собой, которое является плодом собственного суждения, а не простого противодействия, как у христиан; обдуманным, серьезным, способным убедить других, без примеси трагического наряда, не замечая, что у христиан, которым он отказывал в праве считаться «правильными мучениками», как раз все именно так и обстоит. Добрый и милосердный государь смотрит, но не видит. Считал христиан фанатиками и другой знаменитый стоик, автор нравственной гимнастики Эпиктет, и стало быть дело здесь не в личностях, а в том, к какой отрасли культуры они принадлежат. Борьба ослепляла их ум.

И вот разочаровавшись в попытках переустроить общество на разумных философских началах, Марк Аврелий пишет: «Какими жалкими политиками являются людишки, которые берутся устраивать дела по правилам философии!.. Не надейся, что когда-нибудь осуществится республика Платона; довольствуйся тем, что немного улучшил дело, и не считай этот успех неважным. Как, в самом деле, изменить внутреннее расположение людей? А без перемены в их мыслях, что можешь ты получить, как не рабов подъяремных, выказывающих лицемерные убеждения… Задача философии дело простое и скромное: и потому не навязывай мне притязательного высокомерия» (Марк Аврелий. Размышления. IX, 29). Так рассуждал наедине с собой усталый и отчаявшийся, хотя он и был воспитан на идеалах стоицизма, философ.

Платон ошибался, говоря, что философы должны управлять государством. Так может быть только в идеальном обществе. Не прав и Аристотель, поправивший Платона в том смысле, что правители должны прислушиваться к советам мудрецов. Это возможно только в обществе, которое стремится стать идеальным. А Марк Аврелий доказал, что философ по воле судьбы становящийся правителем, должен скрывать, что он философ. Философ мог бы управлять государством только в том случае, если бы победила культура.

Философия пришла к скептицизму, и Марк Аврелий на вершине власти горько заявил: ничего нельзя сделать. Да, на вершине власти сделать ничего нельзя. Но был способ, который открыл Сократ и которому последовал Иисус. Он, как и Сократ, смог сделать, и с его последователями боролся Марк Аврелий, думая, что ничего сделать нельзя. К этому времени все было сделано, но Марк Аврелий этого не знал и боролся со свершившимся. Именно при Марке Аврелии философия убеждается в своей полной несостоятельности руководить, и христианство побеждает уже явно.

Ренан называет смерть Марка Аврелия «предельной гранью античной цивилизации» (Ренан Э. Марк Аврелий… С. 5). Наступало другое время. Попытки Марка Аврелия доказывают: если культуре суждено изменить свою форму, даже правитель не может этому помешать. Философ на троне не в силах предотвратить замены философии на высшей ступени пьедестала на другую отрасль культуры.

«Иисус создал в человечестве религию, как Сократ создал в нем философию» (Ренан Э. Жизнь Иисуса… С. 286). Религия победила философскую цивилизацию Рима и похоронила ее. Древний мир закончился. Возникшая затем в том же месте религиозная цивилизация была совсем иной. Чтобы вспомнить ту, понадобилось Возрождение. Победила новая культура, не жалевшая себя.

Христианство боролось против рационального знания, как демонстрирует притча об изгнании из рая. Человек должен просто иметь страх Божий и выполнять волю Бога, не полагаясь на свой слабый разум. Такое отношение к рациональному определяется «маятником культуры»: люди устали от интеллекта, всегда находящегося в противоречии с чувствами, и устремились к вере.

Подобно Будде, критиковавшему кастовый строй Древней Индии, христианство провозгласило, что нет ни иудея, ни эллина, и этим привлекло к себе весь мир, став мировой религией. Именно религиозное учение впервые в истории человечества смогло выйти на мировой уровень. Степень объединения человечества была достаточна для этого, т. е. социальная предпосылка налицо. Религия не столь рациональна, как философия, и поэтому могла проникнуть к народам, которые в целом не поднялись до рационального уровня, позволяющего воспринять философию. То же потом будет мешать науке. Достичь всемирного уровня смогут только идеологии, которые появляются после мировых религий.

Не только мир шел к христианству, но и христиане шли к миру. В этом движении отмечают пять важных моментов: «1) уподобление Церкви государству по внешней структуре, 2) уподобление язычеству по своему культу, 3) слияние христиан с миром в повседневной жизни, 4) благосклонное отношение к властям, 5) развитие христианской литературы, науки и искусства по типу языческих» (История религии… С. 154).

Что имеется в виду в пунктах 2 и 5? «Вместо прежнего непосредственного богообщения возникает пышное богослужение, величественный и многословный ритуал, сложные молитвы, переполненные символами и риторикой… бесконечное количество местных святых, которые часто в сознании общины сливались с прежде почитаемым местным богом, получая его атрибуты и функции. Как и у язычников, в Церкви приобретают большое значение амулеты, реликвии, заклинания, жертвоприношения» (там же. С. 155). Делается даже такой вывод: «К началу IV в. между культом христианским и культом языческих богов не было почти никакой внешней разницы» (там же). Появилось «огромное количество благочестивых новелл, поэм, историй о святых и мучениках, просто литературных упражнений, христианское происхождение которых обнаруживалось только по упоминанию христианских имен, терминов и изречений – все же остальное, форма, стиль, образы, даже идеи оставались типично языческими» (там же. С. 156). «Христианская архитектура и декоративное искусство первоначально были точной копией с языческих образцов» (там же. С. 157). Отметим, что этот процесс синтеза с прежними представлениями характерен для всех мировых религий.

В результате в некоторых провинциях Римской империи число христиан было так велико, что христианство стало преобладающей религией, оно стало объединяющим началом для огромной империи, распадающейся на отдельные части. Так что принятие христианства в определенной мере вынужденный шаг властей. Были попытки сделать государственной религией культ самих римских императоров, культ сирийского божества, но больше всего подошло христианство. Со становлением христианства в качестве государственной религии закончилось и свободное развитие христианской церкви.

В 325 г. император Константин объявляет христианство государственной религией. В том же году по велению императора был созван для решения теологических вопросов первый Вселенский собор в г. Никее. Собор осудил ересь Ария, отвергавшего божественную сущность Христа. На этом же соборе был принят Символ веры христианства, в который Константин предложил внести слова: «Единосущный Отцу», закрепляющие представления о божественной природе Иисуса Христа.

Второй Вселенский собор был собран императором Феодосием Великим в 381 г. в Константинополе. Одной из причин, побудивших собрать собор, была распространившаяся ересь, что Святой Дух не имеет единства с Отцом и Сыном. Отцы собора утвердили апостольское учение, что Дух Святой единосущ Богу-Отцу и Богу-Сыну. Соответствующие изменения были внесены в Никейский Символ веры, и таким образом был сформулирован Никео-Цареградский Символ веры, исповедуемый церковью по сей день.