Свои кадила в церкви Гроба Господня ставили вместе с русским игуменом представители всех христианских церквей того времени, независимо от конфессиональной принадлежности, хотя по духу созданное крестоносцами Иерусалимское королевство было католическим.

В 1204 г. при подготовке к 4-му крестовому походу крестоносцы с помощью венецианского флота заняли Константинополь; Византийская империя на более чем полвека перестала существовать, взамен ее образовалась Латинская империя. Патриархом над греческой церковью избрали венецианца, Фому Моросини, который устанавливал латинские порядки. Все это должно было привести к некоторой сумятице в головах православных христиан: крестоносцы, отвоевывавшие Святые места у мусульман, ликвидировали центр православия, из которого приходили митрополиты и епископы, в том числе на Русь. Однако никакого противостояния в связи с этим событием между православной Русью и католическим Западом не произошло, никакого похода для освобождения Константинополя от латинян на Руси не предполагалось.

Вынужденные переселенцы, русские или польские пленные, которых размещали на поселение, как правило, в безлюдных местах, вероятно, быстро адаптировались к новым условиям проживания, поскольку сведений о восстаниях в летописях нет. К тому же в памяти русского населения Брянского и Рязанского княжеств долгое время оставалось ощущение себя как потомков поляков. В «Повести временных лет», созданной в начале XII в., летописец сообщает, что «радимичи же и вятичи – от рода ляхов. Были ведь два брата у ляхов – Радим, а другой – Вятко; и пришли и сели: Радим на Соже, и от него прозвались радимичи, а Вятко сел с родом своим по Оке, от него получили свое название вятичи» [62, 29].

Никто не знает, как складывались бы в дальнейшем взаимоотношения польских и русских князей, а следовательно, и представляемых ими народов, не будь татаро-монгольского нашествия, значительно изменившего расстановку сил в Восточной Европе. Но это свершилось, и наша задача – разобраться, как складывались эти отношения в новых условиях.

Руси как единого государства в начале XIII в. не существовало, собственно говоря, так же, как и Польши. Русь была разделена на великие княжения и на те, что поменьше, но тоже вполне самостоятельные. Великие княжества в свою очередь состояли из удельных княжеств. Перечень княжеств из-за усобиц князей время от времени менялся, но, в общем случае, был следующим: Галицко-Волынское, Киевское, Турово-Пинское, Полоцкое, Смоленское, Черниговское, Новгород-Северское, Переяславское, Владимиро-Суздальское, Рязанское, Муромское княжества и Новгородская земля.

Одним из самых влиятельных на Руси 2-й половины XII в. стало Владимиро-Суздальское княжество. Первоначально центрами этого региона были Ростов и Суздаль, а когда Русь была поделена между сыновьями Ярослава Мудрого, эти города со своими землями отошли сначала к Новгороду, а в 1076 г. – во владение к Всеволоду Ярославичу; его сын Владимир Мономах передал эти земли в удельное княжение своему седьмому сыну Юрию Долгорукому (1095–1157).

Почти на двадцать лет Киевская Русь была вновь объединена под рукой великого князя Владимира II Мономаха (1053–1125) и его старшего сына великого князя Мстислава I Великого (1076–1132). В княжение Мстислава к Киеву присоединилась даже Полоцкая земля, которая еще с X в. была самостоятельной, а полоцких князей выслали в Византию. Во время правления своего старшего брата Мстислава Юрию Долгорукому, вероятно, даже в голову не приходило, что ему, стоявшему к тому времени хоть и четвертым в очереди на киевский престол, представится возможность побороться за великое княжение. Но когда после смерти великого князя киевского Ярополка (1082–1139), четвертого сына Мономаха (1082–1139), занявший освободившийся престол последний из старших братьев Вячеслав (1083–1154) не сумел удержаться в Киеве и был изгнан черниговским князем Всеволодом II, сыном Олега Святославича, суздальский князь Юрий решил вмешаться в борьбу за отцовское наследие.

Права на киевский стол черниговские князья, согласно традиционному взгляду на историю этого периода, якобы утеряли, так как их предок князь Святослав Ярославич в союзе с братом Всеволодом Ярославичем согнал с киевского княжения своего старшего брата великого князя Изяслава I Ярославича, после чего Святослав Ярославич не по лествичному праву стал великим князем.

Князь Всеволод Ярославич, дед князя Юрия Долгорукого, поступил более благоразумно: он предпочел вернуться в свое Переяславское княжество, хотя некоторые историки (Л. Н. Гумилев) предполагают, что братья правили совместно. В 1076 г. князь Святослав Ярославич умер и князь-изгнанник Изяслав Ярославич с помощью польского войска вернулся в Киев, а Всеволод Ярославич, учтя неравенство сил, уступил великое княжение на Руси старшему брату.

Поскольку Святослав Ярославич занимал великокняжеский стол «незаконно», то и его потомки не имели прав на киевское княжение. В 1113 г., после смерти великого князя киевского Святополка II (1050–1113), сына князя Изяслава I, киевский престол занял Владимир II Мономах (1053–1125), которого якобы предпочли киевляне вопреки старшинству сыновей князя Святослава – Давида (?-1123) и Олега (ок. 1055–1115). Скорее всего, по этой причине и год рождения Давида историкам неизвестен, а год рождения Олега известен приблизительно. С тех пор Святославичи и их потомки ждали удобного случая, чтобы перехватить у потомков князя Всеволода права на киевский стол. И такой период настал. С 1139 по 1147 г. в Киеве княжили братья Ольговичи: Всеволод II и менее года Игорь. Именно князя Игоря предали киевляне подошедшему к городу князю Изяславу Мстиславичу с войском.

Помимо устроения своей светской власти, великому князю киевскому Изяславу II пришлось заняться и делами церкви, так как умер занимавший до этого пост митрополита грек Михаил (1130–1147). В то время в Византийской империи по какой-то причине был изгнан бывший патриархом Козьма II, а нового еще не избрали. И по примеру прапрадеда Ярослава Мудрого великий князь решил утвердить Киевским митрополитом своего ставленника Климента, для чего собрал шесть епископов. Среди духовенства были большие разногласия по этому вопросу, но смоленский епископ Онуфрий предложил посвятить Климента в митрополиты главою св. Климента, привезенной еще князем Владимиром Святым из Херсонеса, точно так же, как посвящали в Константинополе патриарха рукою Иоанна Крестителя. Это предложение всех умиротворило, кроме новгородского владыки Нифонта, который так и не признал новоявленного митрополита Климента (1147–1155). В дальнейшем, когда избранный в Константинополе спустя несколько месяцев патриарх Николай IV написал одобрительное письмо новгородскому владыке Нифонту, новгородская церковь держалась несколько обособленно от киевской митрополии, хотя сам владыка был задержан в Киеве и отпущен был только князем Юрием Долгоруким в 1150 г.

Великий князь Изяслав II нарушил не только церковный порядок утверждения митрополита, но и лествичное право, по которому великокняжеский престол занимал старший в роду. Теперь же, когда племянник занял киевский престол раньше еще живых своих дядей Вячеслава и Юрия, надо было ждать большой беды, как будто только этого и не хватало для полного разброда и несогласия среди русских князей. Тем более что существовал еще один претендент на киевский стол – князь Новгород-Северского княжества Святослав Ольгович, младший брат Всеволода и Игоря, ставший в этой ситуации союзником князя Юрия Долгорукого. Однако, как ни странно, именно родственники Ольговичей, их двоюродные братья Давыдовичи, которые понимали, что они как старшая ветвь рода Святослава могут упустить свой шанс в борьбе за Киев окончательно, стали их злейшими врагами и наоборот – союзниками сыновей Мстислава Великого.