А в 1481 г. великий князь, забыв свое обещание новгородцам, велел взять под стражу почти всех знатных людей города, многих пытали, и те оговорили еще большее количество горожан. В 1487 г. были депортированы первые 50 купеческих семей во Владимир, в следующем году уже более 8 тысяч бояр, именитых людей и купцов со своими семьями и слугами, что в общей сложности составляло около 100 тысяч человек. Они были разосланы во Владимир, Муром, Нижний Новгород, Юрьев Польский, Ростов, Кострому. На их место в Новгород были переселены московитяне – как служивые, так и торговые люди. В конце концов от свободолюбивого города ничего не осталось, великий князь присоединил к своему государству значительное количество новгородских земель, зато надолго потерял значительную дань новгородцев от их торговли с немцами.
Но еще до этих репрессивных мер против новгородцев в Московском государстве произошло событие, которое в российской историографии связывают с окончанием татаро-монгольского ига. По поводу причин, подвигнувших хана Большой Орды Ахмата к военным действиям против Великого княжества московского, в летописях существуют разные свидетельства, которые еще Н. М. Карамзин свел к двум версиям. По первой версии, великий князь Иван III в ответ на требование хана Ахмата дани от Москвы взял и сломал образ хана в присутствии ханских послов, а затем растоптал его. После этого ханские послы были убиты, кроме одного, отправленного к хану Ахмату рассказать об увиденном преступлении. Убийство послов – это всегда вызов противника к войне. По второй версии, нападение татар на Московское государство спровоцировал в очередной раз польский король Казимир IV, который хотел отвлечь великого князя Ивана III от мысли приобрести территории за счет Литвы, так как Польско-Литовское государство, воевавшее с Венгрией, опасалось войны на два фронта. Скорее всего, вторая версия более подлинная, а первая была придумана позднее для придания героического колорита действиям московской стороны. Так это или нет, но событие, известное как стояние на Угре в 1480 г., действительно имело решающее значение для судьбы Большой Орды, а также развязывало руки великому князю московскому в действиях против Литвы.
Однако действия самого великого князя в процессе этого противостояния с татарами явно не соответствовали результатам войны с ханом Ахматом. Даже обычно лояльная к московским правителям Типографская летопись приводит сведения, совсем их не красящие.
«Пришла весть к великому князю, что царь Ахмат идет в полном сборе, со своей ордой и царевичами, с уланами и князьями, да еще в соглашении с королем Казимиром – ибо король и направил его против великого князя, желая сокрушить христианство. Князь великий пошел на Коломну и стал у Коломны, а сына своего великого князя Ивана поставил у Серпухова, а князя Андрея Васильевича Меньшого в Тарусе, а прочих князей и воевод в иных местах, а других – по берегу.
Царь Ахмат, услышав, что князь великий стоит у Оки на берегу со всеми силами, пошел к Литовской земле, обходя реку Оку и ожидая на помощь себе короля или его силы, и опытные проводники вели его к реке Угре на броды и перевозы. А сам князь великий поехал из Коломны на Москву к церквам Спаса и Пречистой Богородицы и к святым чудотворцам, прося помощи и защиты православному христианству, желая обсудить и обдумать это с отцом своим митрополитом Геронтием, и со своей матерью великой княгиней Марфой, и своим дядей Михаилом Андреевичем, и со своим духовным отцом архиепископом ростовским Вассианом, и со своими боярами – ибо все они тогда пребывали в осаде в Москве. И молили его великим молением, чтобы он крепко стоял за православное христианство против басурман.
Князь великий послушался их мольбы; взяв благословение, пошел на Угру и, придя, стал у Кременца[13] с небольшим числом людей, а всех остальных людей отпустил на Угру. Тогда же в Москве мать его великая княгиня с митрополитом Геронтием, и архиепископ Вассиан, и Троицкий игумен Паисий просили великого князя пожаловать его братьев.[14] Князь же принял их просьбу и повелел своей матери, великой княгине, послать за ними, пообещав пожаловать их. Княгиня же послала к ним, веля им прямо отправиться к великому князю поскорее на помощь.
Царь же со всеми татарами пошел по Литовской земле мимо Мценска, Любутска и Одоева и, придя, стал у Воротынска, ожидая, что король придет к нему на помощь. Король же не пришел к нему и сил своих не послал – были у него свои междоусобия, воевал тогда Менгли-Гирей, царь перекопский, королевскую Подольскую землю, помогая великому князю. Ахмат же пришел к Угре со всеми силами, хотя перейти реку.
И пришли татары, начали стрелять, а наши – в них, одни наступали на войска князя Андрея, другие многие – на великого князя, а третьи внезапно нападали на воевод. Наши поразили многих стрелами и из пищалей, а их стрелы падали между нашими и никого не задевали. И отбили их от берега. И много дней наступали, сражаясь, и не одолели, ждали, пока станет река. Были же тогда большие морозы, река начала замерзать. И был страх с обеих сторон – одни других боялись. И пришли тогда братья к великому князю в Кременец – князь Андрей и князь Борис. Князь же великий принял их с любовью.
Когда же река стала, тогда князь великий повелел своему сыну, великому князю, и брату своему князю Андрею, и всем воеводам со всеми силами перейти к себе в Кременец, боясь наступления татар – чтобы, соединившись, вступить в битву с противником.
В городе же Москве в это время все пребывали в страхе, помнили о неизбежной участи всех людей и ни от кого не ожидали помощи, только непрестанно молились со слезами и воздыханиями Спасу Вседержителю и Господу Богу нашему Иисусу Христу и Пречистой его матери, преславной Богородице. Тогда-то и свершилось преславное чудо Пречистой Богородицы: когда наши отступали от берега, татары, думая, что русские уступают им берег, чтобы с ними сражаться, одержимые страхом, побежали. А наши, думая, что татары перешли реку и следуют за ними, пришли в Кременец. Князь же великий с сыном своим и братией и со всеми воеводами отошел к Боровску, говоря, что „на этих полях будем с ними сражаться“, а на самом деле слушая злых людей – сребролюбцев богатых и брюхатых, предателей христианских и угодников басурманских, которые говорят: „Беги, не можешь с ними стать на бой“. Сам дьявол их устами говорил, тот, кто некогда вошел в змея и прельстил Адама и Еву. Вот тут-то и случилось чудо Пречистой: одни от других бежали, и никто никого не преследовал» [62, 390].
Такая трусость на поле брани от государей до простых воинов, проявленная с обеих сторон, должна была быть наказана, и по отношению к татарскому хану это свершилось. Ногайский хан Ивак в том же году взял Орду и убил хана Ахмата, завершив тем самым историю Большой Орды. А великий князь московский Иван III остался в российской истории победителем над татарами и освободителем Московского государства от татаро-монгольского ига, несмотря на то, что та же Типографская летопись, завершая описание противостояния на Угре, напоминает: «Это мы писали не для того, чтобы их укорять, но да не хвалятся неразумные в безумии своем, говоря: „Мы своим оружием избавили Русскую землю“, но воздадут славу Богу и Пречистой его матери Богородице…» [62, 393].
В это же время ливонские немцы напали на псковские пределы – то ли просто воспользовавшись отвлечением московских войск на войну с ханом Ахматом, то ли в согласии со своим сюзереном королем Казимиром IV решившись поддержать нападение татар. Все началось с задержки по каким-то причинам псковских торговцев в Риге и Дерпте, в ответ в Пскове были задержаны ливонские торговцы. Обычно такой инцидент исчерпывался сам собой, но немцы вторглись в псковские земли и захватили Вышегородок, затем появились под Гдовом, откуда были выгнаны пришедшим на помощь новгородским войском. В ответ псковские и новгородские войска осадили Дерпт, но, ограбив окрестности, вернулись назад.