Ещё до заключения мира с Германией Лёнин и Троцкий показали себя покорными получателями «картошки и боеприпасов от англо-французских империалистических грабителей»; теперь же они наивно недоумевали, что мешает всем империалистическим державам, включая Германию, забыть старые распри, объединиться и совместными усилиями обрушиться на своего коммунистического врага (54); пока же они удивлялись, союзники приступили к выполнению второй фазы плана.
Дальневосточная Россия. Как своего «восточного сторожевого пса» Япония, Франция и Британия в феврале 1918 года наняли Семёнова, печально известного казачьего атамана, главаря банды палачей, насильников и убийц (55), предписав ему не осуществлять террор за пределами его основной территории, ограниченной Монголией (56). По видимости Семёнов дрался за дело Белого движения, но в действительности был всего лишь пешкой. В апреле 1918 года, по сигналу из Вашингтона, Токио высадил в Восточной Сибири большую группу разведчиков, для того чтобы следить за белыми из Маньчжурии, западную окраину которой охраняли казачьи сатрапы.
Северо-Западная Россия. Одновременно на северо-западе России, в Мурманске, в районе, граничащем с Финляндией, был высажен британский корпус. Официальной целью этой высадки было объявлено развёртывание локальных сил против ввода немецких войск в Финляндию. Здесь, на северо-западной окраине центрального региона, вопреки громким антиимпериалистическим директивам из Москвы, советы работали рука об руку с союзниками, чтобы обуздать финских белогвардейцев и помешать немцам создать базу подводного флота в Белом море. К 11 ноября 1918 года, к перемирию на Западе, эта цель была достигнута (57).
Сибирь и Урал. В мае 1918 года здесь, в эшелонах, растянувшихся но Транссибирской магистрали, находились 40 тысяч чехословацких солдат, направлявшихся во Владивосток, дальневосточный российский морской порт. Отсюда этот корпус легионеров, сформированный перед войной на Украине и присягнувший на верность русскому царю, должен был через полмира отправиться на Западный фронт как подкрепление для союзников. Идея принадлежала Франции: в ответ на потребность морских держав заново открыть Восточный фронт она взяла под свою опеку судьбу чехов, подстрекая своих новых протеже под любым предлогом выступить против красных. Всё было сделано просто и изящно: когда советские власти потребовали разоружения чехословацкого корпуса, командиры его отказались это сделать. Напряжённость вылилась в открытое столкновение. 25 мая 1918 года чехи разгромили красный гарнизон Челябинска. В течение последующего месяца они захватили ещё несколько сибирских городов, обеспечив, таким образом, захват ключевых постов в тамошних советах представителями буржуазии. Играя роль ландскнехтов Франции и её морских союзников, чехи открыли новый фронт на востоке. Так, по приказу из Франции чехи окопались в самом сердце Евразии, создав ещё один наблюдательный пункт, откуда союзники могли следить за развитием событий в России.
В июле чехословацкий корпус захватил Екатеринбург. Тела членов императорского семейства были найдены в подвале купеческого дома, где Совет держал императора под арестом. Перед тем как чехи вошли в город, большевики расстреляли всех Романовых, чтобы исключить их реставрацию на троне: в 1917 году правительство Керенского умоляло британцев предоставить убежище царю и его семье, но ему не удалось тронуть чувства лейбористов, этих вечных британских врагов «автократии». Ходатайство было отклонено (58). Очевидно. Британия не смогла простить царю попыток предательства в 1916 году.
В ходе молниеносного захвата чехами волжского города Казани в августе 1918 года золотой запас красного правительства — бывший золотой запас царской России — попал в руки союзников.
Тронутый дерзкими действиями чехословацкого корпуса, президент США Вильсон 17 июля 1918 года опубликовал несколько противоречивую памятную записку о помощи, «Aide Меmoir», в которой оценивал возможный масштаб американского военного вмешательства в гиблые русские дела, считая военную помощь допустимой только для «помощи чехословакам в консолидации их сил...» (59). Американская вспомогательная военная операция — порученная в конце августа генералу Вильяму Грейвсу, которому перед отъездом сам президент наказывал «поступать осмотрительно» (60), — была задумана вовсе не для того, чтобы противостоять большевизму, но опять-таки для слежения за действиями белых. Наконец, в августе 1918 года войска всех трёх морских держав — Британии, Америки и Японии, а также их французского миньона — высадились во Владивостоке. После развёртывания экспедиционных сил всё эти державы публично заверили Россию в том, что пришли исключительно с мирными намерениями, дабы воспрепятствовать «расчленению и разрушению России, к выгоде Германии» (61). Но в Сибири никогда не видели германских солдат, намеревающихся поработить местное население или обуздать чехов. В словах союзников не было ни одного слова правды. К осени японский военный контингент достиг 72 тысяч солдат, что приблизительно в десять раз превышало численность американского экспедиционного корпуса (62).
К середине 1918 года Сибирь потребовала белого командующего.
Прежде чем местное общество определилось с кандидатурой, британцы поспешили поставить у руля свою марионетку. На эту роль британская разведка определила бывшего царского адмирала Александра Колчака, состоявшего у неё на жалованье с ноября 1917 года.
Поддерживаемый и направляемый генералом Ноксом, резидентом британской военной разведки в Сибири, Колчак в сотрудничестве с сибирскими белыми и со здравого согласия чехов узурпировал командование сибирскими контрреволюционными силами всего через неделю после капитуляции Германии и подписания перемирия на Западе — то есть 18 ноября 1918 года — и сделал Омск столицей своей диктатуры. На какое-то время в его руки попало и золото, захваченное в Казани. Слухи о богатствах, оказавшихся в распоряжении верховного правителя, начали циркулировать по всему миру (63).
Прага. В качестве благодарственного жеста за устроенный на Урале мятеж 18 октября 1918 года на развалинах Австро-Венгерской империи союзники возродили Богемию, назвав её Чехословацкой Республикой. Как и следовало ожидать, первой новообразованную республику 15 октября 1919 года признала Франция; вскоре за ней последовали другие страны.
Лондон. В конце войны каждый был готов держать пари за то, что белые наверняка победят красных (64). В январе 1919 года положение красных на карте, висевшей в кабинете Черчилля в Уайтхолле, представлялось отчаянно тяжёлым и безнадежным (65).
Париж. В этом же месяце представители великих держав съехались в Версаль на мирную конференцию, перекроившую карту мира после Великой войны. Бросалось в глаза отсутствие России на конференции: действительно, страна, расколотая надвое продолжавшимся противоборством красных и белых, не могла выставить законных представителей на конференцию. Для союзников, однако, настало время склонить чашу весов в пользу своих красных креатур. Действуя против монархистов, союзники выработали сложную тактику разложения белых, прибегнув к нарочитой медлительности и не брезгуя обманом. При этом белые понуждались исчезающими с театра событий союзными подстрекателями к продолжению схваток с намного превосходящими силами красных на огромном, расколотом на несколько участков фронте, удержать который у белых не было ни малейшей надежды.
Первым шагом этой экстравагантной англо-американской уловки стала нарастающая изоляция белых с помощью откровенной дипломатической грубости: из Версаля западные державы с нарочитой надменностью и отчуждённостью обратились к своим белым «союзникам» и большевистским рабочим лошадям с предложением встречи в Турции для обсуждения сложившейся ситуации. Находившиеся в Париже и других местах белые почувствовали себя тяжко оскорблёнными: таким образом, возмущались они, союзники придают большевикам официальный статус и обращаются с ними как с равной стороной. Красные ответили на версальское предложение согласием, но белые не сочли возможным садиться за стол переговоров с безбожными самозванцами.