В 1962 году Тихонов повесил коньки на гвоздь и перешел на тренерскую работу в родном «Динамо» – стал помощником Чернышева. С ним он работал на протяжении шести лет, после чего их тандем распался. Как вспоминает сам В. Тихонов: «По долгу службы в сборной Аркадий Иванович часто и на длительные сроки покидал «Динамо», а когда возвращался, приходил в хорошее расположение духа, если без него дела шли плохо. Если же все было в порядке и команда набирала много очков, он мрачнел и находил поводы распекать своих ассистентов. Я был ближайшим, и он постарался от меня избавиться…»

В 1968 году Тихонова отправили поднимать команду рижского «Динамо». Вот что вспоминает об этом Владимир Сеи, который в те годы занимал пост министра внутренних дел Латвийской ССР: «Меня вызвал по служебным делам первый секретарь ЦК КП Латвии А. Восс. В конце нашего разговора он как бы мимоходом сказал мне: «Возьмите под свою опеку в «Динамо» хоккейную команду мастеров и наведите в ней порядок». (В те годы хоккейное общество «Динамо» подчинялось МВД, а в начале 70-х перейдет под опеку КГБ . – Ф. Р. )

Я о хоккее в то время не имел ни малейшего понятия, не был ни на одном матче. Позвонил Виктору Робертовичу Земмерсу (он занимал должность заместителя председателя Республиканского совета «Динамо» . – Ф. Р. ) и рассказал о беседе с первым секретарем. Земмерс встретил эту новость в штыки: «Что вы, Владимир Алфредович, это же не команда, а живой труп! Обязательно надо отказаться» (в сезоне 1967/1968 рижане заняли в первой лиге последнее, 12-е место и вылетели в низшую зону . – Ф. Р. ).

Я так и сделал, но Восс был непреклонен: «Это партийное поручение. Выполняйте». Попробуй не выполнить…

В общем, забрали мы команду из «Даугавы» на свой баланс (до 1968 года команда из Риги называлась «Даугава», потом стала «Динамо» . – Ф. Р. ). Первым долгом надо было подобрать для них хорошего тренера. Кандидатов было двое: Валентин Быстров из Питера (он тренировал команду «СКИФ» . – Ф. Р. ) и Виктор Тихонов из Москвы. Поскольку Тихонов работал вторым тренером в московском «Динамо», я позвонил в Москву, в Центральный совет «Динамо», и попросил объективно охарактеризовать Тихонова. В ответ услышал: квалифицированный специалист, очень трудолюбив, настойчив, но у него серьезный недостаток: строптив, неуживчив с начальством, всегда старается настоять на своем.

Я сразу решил: это тот, кто мне нужен. Зачем нам тренер, который будет поддакивать начальству?..»

Итак, Тихонов переехал в Ригу и уже через год решил опробовать новшество – внедрить в команде игру в четыре пятерки. По его же собственным словам: «Идея имеет свою историю. Она была подсказана самой жизнью. В рижском «Динамо», когда я только принял команду, было три звена. Третья тройка была откровенно слабой.

Мастерство игроков, ее составляющих, вызывало сомнения. И хотя рижане в то время выступали во второй лиге, иначе говоря, в третьем эшелоне нашего хоккея, я сомневался в том, что имею право оставлять в команде таких игроков. Но около третьего звена было еще несколько хоккеистов, которые являли собой резерв третьей тройки. Однако и они по своему классу не могли претендовать на право выступать в основном составе.

И вот во второй половине чемпионата, а речь, напоминаю, идет о первенстве СССР во второй лиге, я через третье звено, постоянно меняя игроков, пропустил шесть спортсменов. То есть, в сущности, два звена.

И уже зрительно, а не только по цифровым итогам матчей, было видно, что это звено, постоянно обновляясь, играет не хуже хоккеистов второго и даже первого звеньев. Когда закончился чемпионат лиги и мы подсчитали итоги выступлений всех пятерок и всех хоккеистов, а учет игры звеньев ведется во всех командах – от сборной страны до клубов второй лиги, то выяснилось, что третье звено в нашей команде на заключительном этапе чемпионата СССР оказалось сильнейшим.

Как это получилось?

В то время в каждой команде было три звена. Противоборствовали первые пятерки, соперничали вторые, соревновались третьи. И вот против каждой третьей пятерки мы выставляли две (речь пока, правда, идет только о двух тройках форвардов).

Сопоставив результаты, показанные всеми тройками рижан, проанализировав действия команды и задумавшись над тем, что происходит, я не мог не прийти к выводу о разумности игры четырьмя звеньями и принял решение запланировать на следующий сезон игру в четыре тройки форвардов…»

В течение двух лет рижское «Динамо» обитало в низшем дивизионе, после чего в сезоне 1970/1971 снова вернулось в первую лигу, обогнав своего ближайшего преследователя на целых 18 (!) очков. И в итоге заняло в ней 3-е место. Это был настоящий прорыв, осуществленный под руководством амбициозного тренера из Москвы. В следующем сезоне этот успех был повторен, что ясно указывало на то, что все это не случайность, а закономерность. Наконец, в сезоне 1972/1973 рижское «Динамо» стало чемпионом и получило право выхода в высшую лигу. Где показало себя с самой лучшей стороны, заняв, как уже отмечалось выше, 6-е место, оставив позади себя такие команды, как воскресенский «Химик» (7-е место), челябинский «Трактор» (8-е) и ленинградский СКА (9-е). Как же это стало возможно? Вот как об этом размышляет Е. Рубин: «Едва Тихонов заступил на пост главного тренера, у него началась и вторая жизнь, в которую была посвящена только жена. Он купил – на свои кровные – киноаппарат и перед встречей «Динамо» с очередным противником улетал – тоже не прося командировочных – на предыдущую игру этого противника. Он делал любительский фильм о матче и торопился домой – изучить его, выявить его, противника, слабые места и обдумать, как их обратить на пользу «Динамо». Днем он репетировал со своей командой созданную собственным воображением игру, и каждый динамовец выходил на лед, твердо зная свою задачу.

Тихонов первым из советских тренеров – правда, уже на средства клуба – обзавелся видеомагнитофоном. Другие – кто раньше, кто позже – последовали его примеру и разбирали с игроками допущенные на льду ошибки. Тихонов – единственный, кто нашел этому аппарату другое применение, – его ассистенты просматривали отснятый на пленку матч и делали его раскадровку по эпизодам. Этот метод позволял выявлять наиболее сильные и слабые стороны в организации игры своей команды и противника и соответственно менять тактику…

И на динамовской базе под Ригой, и во Дворце спорта у Тихонова были рабочие кабинеты. В них он трудился, изучая и расшифровывая бесконечные таблицы и диаграммы, профессионально вычерченные, разлинованные тушью разных цветов. В них вносились данные о каждом игроке. В одни – поднятые им на тренировках килограммы металла, показанные на кроссовых дистанциях минуты, количество подтягиваний на перекладине. На других – результаты медицинских осмотров. На третьих – число рывков, бросков по воротам, силовых единоборств за тренировку и матч. И не вообще, а на каждый день. И кривая изменений в общем состоянии и игре в зависимости от роста и нагрузок.

Шкаф был заполнен этими схемами и книгами. Тихонов договорился с местными специалистами медицины, физиологии, биомеханики о консультациях и получал у них рекомендации, какие труды на интересующие его темы прочитать.

Да, с первого дня вступления на тренерскую стезю этот внешне бесстрастный, не умеющий повышать голос, безразличный к жизненным благам человек – нет, не горел – пылал одной, но пламенной страстью – к хоккею…»

В итоге Виктор Тихонов сумел доказать многочисленным скептикам, которые в 1968 году были уверены в том, что его миссия в Ригу – это не что иное, как «могила», из которой ему уже не подняться, что он действительно талантливый тренер, которого впереди может ждать большое будущее. И последнее действительно вскоре наступило.

В сентябре 1976 года должен был состояться первый розыгрыш престижнейшего турнира – Кубка Канады. На него должны были съехаться все ведущие хоккейные сборные, в том числе и канадская, в состав которой должны были быть включены лучшие игроки НХЛ. Естественно, не могла проигнорировать этот турнир и сборная СССР. Однако Кулагин сумел убедить спортивных начальников, что посылать туда лучших игроков не стоит – им лучше дать отдохнуть, чтобы они сумели хорошо подготовиться к следующему чемпионату мира и Европы, который должен был пройти в Вене весной 1977 года. Более того,