После того как в 1980 году из ЦСКА ушли Балдерис и Капустин, распалось их звено и в сборной СССР. А ведь тройка Балдерис – Жлуктов – Капустин в конце 70-х имела все шансы стать первой в сборной, сменив на этом посту тройку Михайлов – Петров – Харламов. Однако этой смены так и не случилось. И снова послушаем В. Тихонова: «Мера таланта – величина неопределенная. Думаю, однако, что Капустин, Жлуктов и Балдерис были в ту пору потенциально очень сильны, они действительно могли бы пойти дальше выдающихся своих старших товарищей. Их дарования обещали многое. Три талантливейших хоккеиста были объединены в одну тройку, по своему игровому амплуа они удачно дополняли друг друга, и оттого казалось, что остановить это звено соперникам будет трудно.
Но выяснилось, увы, что объединенные в один микроколлектив три звезды не всегда становятся тем ансамблем, который потом надолго задает тон в хоккее. Хоккеисты тройки остановились в росте – и все вместе, как звено, и каждый в отдельности. Играли и тренировались с неохотой, не стесняясь напоминать, что в ЦСКА они не просились. Особенно демонстративно свое недовольство выражал Сергей. Хельмут умел скрывать свое разочарование и нежелание работать через не могу.
И Хельмут, и Сергей играли и трудились с душой не всегда, недолго. Чуть что было не по ним, как они тотчас же просили отпустить их из ЦСКА. Хельмут, когда нагрузки возрастали, когда что-то не получалось, снова и снова просился в Ригу, Но возможно ли при таком настрое, при таком отношении к делу трудиться истово и страстно, до седьмого пота? Возможно ли совершенствовать свое мастерство?
Об улучшении игры, о повышении класса игроков в отдельности и звена в целом не могло быть и речи. И наивно было ожидать, что уж если не в ЦСКА, то в сборной они сыграют отменно.
Сергей Капустин держался на пристойном уровне за счет высоких требований, предъявляемых к нему в ЦСКА. Он подчинялся, надо признать, этим требованиям. Неохотно, подчас открыто выражая недовольство, но подчинялся. Не раз говорил я Сергею, что как только сумеет он «доказать» тренерам, что эти требования не для него, так сразу же сдаст…»
Капустин, как и Балдерис, в том же 1980 году покинул ЦСКА, перейдя в «Спартак». Однако для него двери сборной после этого не закрылись, и он отыграет в ней еще три года. Кстати, и Балдерис однажды (в 1983-м) вернется в сборную СССР, но это будет уже несколько иной Балдерис.
Что касается Валерия Харламова и его непопадания на Кубок Канады, то в сентябре 1980 года он выступал в товарищеских играх в Швеции и Чехословакии – играл в звене с Михайловым и Крутовым. Сыграл шесть матчей и забросил всего лишь две шайбы. И на Приз «Известий» его не взяли. Как и на серию товарищеских игр в январе 1981 года. Из их легендарного звена в сборной остался лишь один Владимир Петров, игравший на чемпионате мира с Макаровым и Крутовым.
Однако в августе 1981 года Харламова вновь привлекли в сборную – в играх на турнире «Руде право» (тот этап проходил в Стокгольме). Харламов играл с Сергеем Макаровым и дебютантом сборной Игорем Ларионовым (ЦСКА). Но звено не выстрелило, забив в четырех матчах всего лишь две шайбы (обе были на счету Ларионова). Поэтому в сентябре, на Кубок Канады, Тихонов Харламова не взял. По словам тренера: «Валерия не было в списках кандидатов в сборную команду страны, когда мы проводили тренировочный сбор. Однако он блестяще сыграл финальный матч Кубка европейских чемпионов, и потому мы пригласили Валерия в Скандинавию (на «Руде право» . – Ф. Р. ), зная, естественно, заранее, что матчи в Италии ни в какое сравнение с тем, что предстоит нам выдержать в Канаде, не идут.
Харламов в составе сборной не тренировался, он готовился по плану ЦСКА – не к началу, но к концу сентября, когда стартует чемпионат страны. Однако по уровню мастерства, по силе своего характера, мужеству своему Харламов всегда достоин выступления в сборной, характера у него, как говорится, на троих. Но вот по функциональной готовности… Валерий не набрал еще формы, и отставание его от партнеров было велико. Не было пока еще той двигательной мощи, благодаря которой этот блестящий форвард успевал действовать повсюду.
Мы с ним обстоятельно поговорили. Валерий в заключение сказал:
– Виктор Васильевич, я все понимаю. Я действительно не в форме…
Потом пришел Владимир Владимирович Юрзинов. Разговор продолжался втроем. Валерий пожаловался, что у него не хватает сил играть. Мы ему рассказали, что нужно делать, предложили программу действий.
– Бегать надо по двадцать-тридцать минут каждый день. Тогда в ноябре – декабре ты уже будешь в хорошей форме.
Отыграешь на турнире «Известий» и начнешь готовиться к чемпионату мира…
Харламов ответил:
– Я все понимаю, я дал вам слово… Почему вы мне поручаете работу с молодежью, я понимаю… Сделаю все, чтобы они играли…»
Как мы знаем, то непопадание Харламова в состав сборной СССР, уехавшей на Кубок Канады, станет роковым – 27 августа 1981 года легендарный форвард погибнет в автокатастрофе. А наша сборная в память о нем выиграет тот престижный турнир.Потеряла сборная и талантливого игрока из числа молодых – Александра Голикова. Однако эта потеря не носила трагического оттенка, как в случае с Харламовым. Вот как об этом рассказывает все тот же В. Тихонов: «После ухода Владимира Владимировича Юрзинова из «Динамо» в этой команде произошел резкий спад в подготовке хоккеистов. Некоторые ведущие мастера посчитали, что программа, которую давал им Юрзинов, чрезвычайно сложна и не нужна.
В тот же год эти игроки, как и вся команда, резко опустились в функциональной подготовке.
К тому же пагубную для Александра роль сыграли еще два обстоятельства. Во-первых, он заболел. А во-вторых, сказались негативные последствия той концепции, которой он придерживался. Голиков и некоторые другие мастера, в частности Владимир Петров, считают, что им, игрокам определенного класса, не надо готовиться к сезону особо старательно, они знают, как подойти к пику: можно набрать высокую форму и в играх чемпионата страны…
Эта психология, к сожалению живучая, помешала Александру Голикову наверстать упущенное…»
На Кубке Канады – 1981 сборная СССР играла в три пары защитников и четыре звена нападения. Защитники: Алексей Касатонов и Вячеслав Фетисов, Валерий Васильев и Сергей Бабинов, Зинэтула Билялетдинов и Василий Первухин; нападающие – 1) Сергей Макаров, Игорь Ларионов и Владимир
Крутов, 2) Виктор Шалимов, Сергей Шепелев и Сергей Капустин, 3) Александр Мальцев (в трех матчах вместо него играл Ирек Гимаев, который мог играть как в нападении, так и в защите), Владимир Голиков и Николай Дроздецкий, 4) Александр Скворцов, Виктор Жлуктов и Андрей Хомутов. Из числа ветеранов в этой команде остались четверо: Владислав Третьяк, Валерий Васильев, Александр Мальцев и Виктор Шалимов.
Отметим, что именно на Кубке Канады в нашей сборной появилась пятерка Касатонов – Фетисов – Макаров – Ларионов – Крутов. Все они играли в ЦСКА, однако вместе стали играть только в сентябре 1981 года, поскольку только летом в составе армейцев появился игрок воскресенского «Химика» Игорь Ларионов. А до этого в тройке нападения в этом звене рядом с Макаровым и Крутовым играли разные хоккеисты: Владимир Петров, Валерий Харламов, Николай Дроздецкий (двое последних, к примеру, играли в этом звене на турнире «Руде право» в августе 1981 года). Наконец, на Кубке Канады в звено был поставлен Ларионов, после чего стало понятно – это наиболее оптимальный вариант. На этом турнире пятерка забила 13 шайб: Ларионов – 4, Крутов – 4, Макаров – 3, Касатонов и Фетисов – по одной). А уже очень скоро это звено станет выдающимся – ничего подобного в советском (да и мировом) хоккее еще не было. Хотя попытки создать суперпятерку, играющую в одном клубе и сборной, как мы помним, были. Например, в самом начале 60-х у нас играло армейское звено Николай Сологубов – Иван Трегубов – Константин Локтев – Александр Альметов – Вениамин Александров. Но оно просуществовало недолго – чуть больше года.