На помощь пришел улыбчивый весельчак Чичико, крикнувший:

— Просто тер пила! Чего тут размазывать?

Плешивый обрадовался удачной подсказке, воскликнул:

— Просто терпила! — взмахнул свободной от телефона рукой и скомандовал: — Занавес!

Охранники потянули веревки. Волнующиеся занавески рывками поехали в стороны. Чичико, громко хлопнув, открыл пакет чипсов.

— Вуаля, — произнес Лука Бенедиктович. Перед ним развернулась картина распятого на колесе человека.

Остававшаяся безучастной к происходящему Аня ахнула. Она узнала Павла Крючкова. Его руки и ноги были привязаны к скобам. Лицо в кровоподтеках. Рот заклеен. В глазах мука и ужас.

— Как настроение, терпила? — не прекращая снимать, плешивый подступил к Павлу и погладил его. — Улыбайся, сейчас вылетит птичка.

Вахтанг согнул и резко разогнул руку. В воздухе просвистело. Клинок зацепил рыжие волосы Павла, пробив насквозь доску над его головой. Это случилось так неожиданно, что плешивый не успел посторониться. Теперь он в страхе разглядывал — цела ли его только что находившаяся в месте вонзившегося в древесину стилета ладонь.

— Вахтанг, ты чего? Предупреждать надо, — произнес побледневший Лука Бенедиктович.

Вместо ответа Вахтанг быстро схватил со стола нож, чье лезвие походило на острие пики и, не прерывая движения, метнул его. Лезвие воткнулось в колесо чуть ниже места, где сходились раструбы ватных штанов.

— Ого! — прокомментировал успевший прийти в себя Лука Бенедиктович. — Хороший бросок.

— Помолчи, — истязатель повернулся к ошеломленному Бичико: — Подойди ко мне ближе, — произнес еле слышно.

Бичико подошел. Вахтанг взял и протянул ему нож:

— Покажи, чему тебя научили.

Бичико замотал головой:

— Я не буду кидать в него.

— Почему?

— Он живой человек.

— Пока живой, — ехидно хихикнул плешивый.

— Заткнешься ты наконец? — рявкнул Вахтанг на Луку Бенедиктовича. Тот притих и боязливо скукожился, будто желая исчезнуть.

Вахтанг улыбнулся, и его улыбка была жуткой.

— Послушай меня… — обратился он к юноше, — сейчас ты будешь кидать в терпилу ножи. Кончай дурку валять. Пора стать мужчиной.

Бичико замотал головой и начал пятиться к выходу.

Убийца продолжил увещевать мягким, вкрадчивым голосом:

— В этом мире властвует тот, у кого зубы длиннее. И, главное, кто не боится, дает себе волю, пускает их в дело. Ты должен решить, кто ты — хозяин судьбы или падаль — ничтожество.

— Я не стану кидать, — ответил Бичико.

— Послушай, Вахтанг, он еще не готов, — снисходительным голосом сказал Чичико.

Вахтанг посмотрел на бородача так свирепо, что тот, моментально замолкнув, вернулся к поглощению чипсов.

— Давай, — проговорил убийца. — Возьми нож.

— Нет, — твердо произнес Бичико.

Вахтанг презрительно плюнул:

— Ты не Зверидзе. Ты тряпка, жалкий, несчастный щенок. Пошел с глаз долой.

Повисло молчание, которое прервал Чичико, сообщив, что ему нужно сходить помочиться. Охранники заявили, что им необходимо вернуться на пост. Вахтанг мрачно ответил:

— Хрен с вами. Валите.

Когда охранники и Чичико удалились, Лука Бенедиктович посетовал, что теперь некому крутить колесо:

— Это было бы очень эффектно. Нужно что-нибудь скреативить. Может, ты ему уши ножами пришпилишь?

— Попробую, — сказал Вахтанг. Он выбрал небольшой нож, взвесил его на ладони и несколько раз замахнулся. Решив, что точности попадания может повредить болтающийся на боку Узи, вынул его из кобуры и положил на стол.

— Замри, а то в глаз попаду, — прицеливаясь, проговорил Вахтанг Павлу. — Сложно попасть, — констатировал он, когда нож вонзился в миллиметре от уха Крючкова.

— Слушай, — не унимался плешивый. — Давай, я воткну, потом подмонтируем. Будет похоже, что это ты сделал меткий бросок.

— Добро, — ответил Вахтанг. Лука Бенедиктович бросился к колесу и, не обращая внимания на раздающиеся из заклеенного рта стоны беспомощной жертвы, начал выдирать воткнутый в доску нож. Плешивый освободил лезвие.

Лука Бенедиктович хотел привести свой ужасный замысел в действие, но какой-то резкий, клацающий звук заставил его оборотиться. Луку Бенедиктовича обдало жаром. На него смотрел черный глаз автомата. Через мгновение он почувствовал, как раскаленные пули кромсают его мягкое тело. Хотел закричать. Вместо крика из его горла вырвались только бульканье и предсмертные хрипы. Он стал давиться собственной кровью.

— Подними руки, сволочь, — с надрывом произнесла Аня, целясь Вахтангу в живот. Вахтанг поспешил подчиниться.

— Парень… — девушка окликнула Бичико. — Возьми нож и освободи человека. — Аня кивнула в сторону деревянного диска.

Бичико, опасливо озираясь на вооруженную девушку и Вахтанга, который злыми глазами следил за ним, приблизился к телу Луки Бенедиктовича. Он поднял валявшийся рядом с покойником нож.

Нужно сказать, Бичико видел, как Аня взяла со стола автомат. Он мог помешать ей — привлечь внимание Вахтанга, но не стал этого делать.

— Мы с Лукой пошутить хотели. А ты его завалила, — произнес Вахтанг. Лицо у него было бесстрастно. Но речь запиналась, голос дрожал от волнения.

— Я знаю, — судорожно дыша, произнесла Aim. Автомат плясал у нее в руках. Было заметно, что она взвинчена до предела и в любой момент может сорваться и расстрелять негодяя.

— Чего ты знаешь? — подступая ближе к столу, как можно спокойней спросил у Анюты Вахтанг.

— Знаю, зачем ты, Вепхо, и такие, как вы, забавляетесь, превращая нормальных людей в перепуганных и на все готовых животных. Но я не животное.

— А кто ты? — отвратительно улыбнулся Вахтанг.

К тому времени Бичико освободил Павла и тот повис у него на плечах.

Сложно представить, что происходило в душе человека, пережившего вечность расстрела. Ему казалось, что он умер и видит происходящее уже после смерти. Его оглушал непрекращаемый гул тысячи колоколов. Крючков отстранил юношу, который тут же спрятался за деревянное колесо, и пошел на Вахтанга, на ходу отдирая закрывавшую рот клейкую ленту.

— Не убивай его. Он вывезет нас отсюда, — крикнула девушка. Ее крик заглушил грохот взрыва. С улицы донеслись звуки выстрелов. Протяжно завыла сирена. Aim посмотрела на дверь, и в этот момент Вахтанг схватил со стола нож. Он распрямил руку. Лицо девушки дрогнуло и застыло с выражением муки, она уронила автомат, обхватила металлическую рукоять. Ее шуба набухла от крови в том месте, куда вонзилось длинное лезвие. Аня медленно опустилась на пол и опрокинулась навзничь.

Павел, будто во сне, прошел мимо Вахтанга, приблизился к раненой, встал перед ней на колени. Он приподнял ее голову. Аня открыла глаза и еле слышно произнесла:

— А ты говорил, что нельзя ничего изменить. Дурачок, дурачок, — несколько раз повторила она.

— Прости меня, — сказал Павел, ощущая, как зябнут кончики пальцев на ее шее. Он начал гладить Анюту, пытаясь согреть, поцеловал в холодные губы. Аня уже не дышала.

Наш герой потянулся, чтобы взять автомат. В следующий миг его рванули за волосы вверх. Он увидел, как дверь распахнулась и в ангар ворвался испуганный бородатый бандит Чичико, который начал кричать, что стройку атаковали войска специального назначения.

— Что с ними, Вахтанг? — в страхе спросил он, глядя на трупы и прижимавшего к горлу Крючкова кинжал младшего брата Зверидзе.

— Не видишь, мертвые они, — прошипел со злостью убийца.

— Нас обложили! Здание окружено! Надо сдаваться, Вахтанг!

— Нет. Мы уйдем. У нас есть заложник. Подними автомат.

Чичико повиновался, схватил Узи, осмотрел оружие, молясь всем богам, запричитал по-грузински.

Из ангара на улицу вышли трое. Вахтанг двигался, прячась за спиной Павла, прижимая к его сонной артерии острую сталь. Рядом семенил бородач с опущенным дулом вниз автоматом. Он панически озирался вокруг и с мольбой восклицал:

— Мы уйдем! Пожалуйста, не открывайте огонь! Не стреляйте!

Солнце слепило глаза. Вокруг все сияло от яркого света. У разбитых ворот тарахтел БТР. Люди в бронежилетах и масках держали под прицелом охранников, стоящих у бетонной стены на коленях.