Но Фаэтон ничего не хотел слушать: обвив руками шею Гелиоса, просил исполнить его просьбу.

– Хорошо, я исполню твою просьбу. Не беспокойся, ведь я клялся водами Стикса. Ты получишь что просишь, но я думал, что ты разумнее, – печально ответил Гелиос.

Он повёл Фаэтона туда, где стояла его колесница. Залюбовался ею Фаэтон: она была вся золотая и сверкала разноцветными каменьями. Привели крылатых коней Гелиоса, накормленных амброзией и нектаром. Запрягли коней в колесницу. Розоперстая Эос открыла врата. Гелиос натёр лицо Фаэтону священной мазью, чтобы не опалило его пламя солнечных лучей, и возложил ему на голову сверкающий венец. Со вздохом, полным печали, даёт Гелиос последние наставления Фаэтону:

– Сын мой, запомни мои последние наставления: не гони лошадей, держи как можно твёрже вожжи. Сами побегут мои кони. Трудно удерживать их. Дорогу же ты ясно увидишь по колеям, что идут через всё небо. Не подымайся слишком высоко, чтобы не сжечь небо, но и низко не опускайся – не то опалишь всю землю. Не уклоняйся, помни, ни вправо, ни влево. Путь твой как раз посередине между змеёй и жертвенником[53]. Всё остальное я поручаю судьбе, на неё одну надеюсь. Но пора: ночь уже покинула небо, и взошла розоперстая Эос. Бери крепче вожжи. Но, может быть, ты изменишь ещё своё решение – ведь оно грозит тебе гибелью. О, дай мне самому светить земле! Не губи себя!

Быстро вскочил на колесницу Фаэтон и схватил вожжи. Радуется он, ликует, благодарит отца своего Гелиоса и торопится в путь. Кони бьют копытами, пламя пышет у них из ноздрей, легко подхватывают они колесницу и сквозь туман быстро несутся вперёд по крутой дороге на небо. Непривычно легка для коней колесница. Вот кони мчатся уже по небу, но оставляют обычный путь Гелиоса и несутся без дороги. А Фаэтон не знает, где дорога, и не в силах править конями. Взглянул он с вершины неба на землю и побледнел от страха – так далеко под ним была она. Колени его задрожали, тьма заволокла очи. Уже пожалел он, что упросил отца дать ему править его колесницей, но что делать? Много проехал он, но впереди ещё длинный путь. С конями Фаэтон справиться не может, потому как не знает, как их звать, а сдержать вожжами нет у него силы. Вокруг видит он страшных небесных зверей и пугается ещё больше.

Есть место на небе, где раскинулся чудовищный, грозный скорпион, – туда и несут Фаэтона кони. Увидал несчастный юноша покрытого тёмным ядом скорпиона, грозящего ему смертоносным жалом, и, обезумев от страха, выпустил вожжи. Ещё быстрей понеслись тогда кони, почуяв свободу. То взвиваются они к самым звёздам, то, опустившись, несутся почти над самой землёй. Сестра Гелиоса, богиня луны Селена, с изумлением смотрела, как без дороги мчались кони её брата, никем не управляемые, по небу. Пламя от близко опустившейся колесницы охватило землю. Гибли большие богатые города, гибли целые племена. Горели горы, покрытые лесом: двуглавый Парнас, тенистый Киферон, зелёный Геликон, Кавказ, Тмол, Ида, Пелион, Осса[54]. Дымом заволокло всё кругом; и не видно Фаэтону, куда ехать. Вода в реках и ручьях закипела, в ужасе попрятались нимфы в глубоких гротах. Кипели Евфрат, Оронт, Алфей, Эврот[55] и другие реки. От жара трескалась земля, и солнечные лучи стали проникать даже в мрачное царство Аида. Моря начали пересыхать, и страдали от зноя морские божества. Тогда поднялась великая богиня Гея и громко воскликнула:

– О величайший из богов, Зевс-громовержец! Неужели должна я погибнуть, неужели погибнуть должно царство твоего брата Посейдона, неужели должно погибнуть всё живое? Смотри! Атлас едва уже выдерживает тяжесть неба: того и гляди рухнет оно на дворцы богов. Неужели всё вернётся в первобытный Хаос? О, спаси от огня то, что ещё осталось!

Зевс услышал мольбу богини Геи, грозно взмахнул десницей, бросил свою сверкающую молнию и её огнём не только потушил огонь, но и разбил колесницу. Кони Гелиоса разбежались в разные стороны. По всему небу разбросало остатки колесницы и упряжь, а Фаэтон, с горящими на голове кудрями, пронёсся по воздуху, подобно падающей звезде, и упал в волны реки Эридан[56], вдали от своей родины. Там гесперийские нимфы подняли его тело и предали земле. В глубокой скорби отец Фаэтона, Гелиос, закрыл свой лик и целый день не появлялся на голубом небе. Только огонь пожара освещал землю.

Долго несчастная мать Фаэтона, Климена, искала тело своего погибшего сына. Наконец нашла на берегах Эридана, но не тело, а гробницу. Горько плакала неутешная мать над гробницей сына, с ней оплакивали погибшего брата и дочери Климены, гелиады. Скорбь их была безгранична. Плачущих гелиад великие боги превратили в тополя. Стоят тополя-гелиады, склонившись над Эриданом, и падают их слёзы – смола – в студёную воду. Смола застывает и превращается в прозрачный янтарь.

Скорбел о гибели Фаэтона и друг его Кикн. Его сетования далеко разносились по берегам Эридана. Видя неутешную печаль Кикна, боги превратили его в белоснежного лебедя. С тех пор лебедь Кикн живёт на воде, в реках и широких светлых озерах и боится огня, погубившего его друга Фаэтона.

Дионис[57]

Зевс-громовержец любил прекрасную Семелу, дочь фиванского царя Кадма. Однажды обещал он ей исполнить любую её просьбу, в чём бы она ни заключалась, и поклялся в этом нерушимой клятвой богов, священными водами подземной реки Стикс. Но возненавидела Семелу великая богиня Гера и, задумав её погубить, сказала:

– Проси Зевса явиться тебе во всём величии бога-громовержца, царя Олимпа. Если он тебя действительно любит, то не откажет в этой просьбе.

Убедила Гера Семелу, и та попросила Зевса исполнить именно эту просьбу. Зевс же не мог ни в чём отказать Семеле, ведь он клялся водами Стикса. Громовержец явился ей во всём величии царя богов и людей, во всём блеске своей славы. Яркая молния сверкала в руках Зевса; удары грома потрясали дворец Кадма. Вспыхнуло всё кругом от молнии Зевса. Огонь охватил дворец, всё кругом колебалось и рушилось. В ужасе упала Семела на землю, пламя жгло её. Она видела, что нет ей спасения, что погубила её просьба, внушенная Герой.

И родился у умирающей Семелы сын Дионис, слабый, нежизнеспособный ребёнок. Казалось, он тоже обречён был на гибель в огне. Но разве мог погибнуть сын великого Зевса? Из земли со всех сторон, как по мановению волшебного жезла, вырос густой зелёный плющ, прикрыл от огня своей зеленью несчастного ребёнка и спас от смерти.

Зевс взял спасённого сына, а поскольку тот был ещё так мал и слаб, что не мог бы жить, зашил его себе в бедро. В теле отца своего Дионис окреп и, окрепнув, родился второй раз из бедра громовержца Зевса. Тогда царь богов и людей призвал сына своего, быстрого посланника богов Гермеса, и велел ему отнести маленького Диониса к сестре Семелы Ино и её мужу Атаманту, царю Орхомена[58], которые должны были воспитать его.

Богиня Гера разгневалась на Ино и Атаманта за то, что они взяли на воспитание сына ненавистной ей Семелы, и решила их наказать. Наслала она на Атаманта безумие. В припадке безумия убил Атамант своего сына Леарха. Едва успела бегством спастись от смерти Ино с другим сыном, Меликертом. Муж погнался за ней, уже почти настиг. Впереди крутой скалистый морской берег, внизу шумит море, сзади настигает безумный муж – спасенья нет у Ино. В отчаянии бросилась она вместе с сыном в море с прибрежных скал. Приняли в море Ино и Меликерта нереиды. Воспитательница Диониса и её сын были обращены в морские божества, и с тех пор живут в морской пучине.