Выступая в 1913 году на первом съезде русских энтомологов в Киеве, различая задачи, которые предстоит решать «чистому» и «прикладному» энтомологу, Н. Курдюмов сказал, что последний, хочет он того или нет, всю жизнь должен «сидеть на двух стульях»: хорошо знать насекомых и отлично понимать растение. Только тогда можно проникнуть в тончайший механизм их взаимодействия.
— Вы энтомолог? — недавно спросили меня на одном международном совещании американские коллеги.
— Нет.
— Фитопатолог?
— Не угадали. Я специалист по защите растений, а значит, и энтомология, и фитопатология, и еще с десяток других специальностей входят в мой профессиональный багаж.
— Разумно, — согласились коллеги. — Только знание проблемы в комплексе способно подсказать ее радикальное решение. У нас в Штатах таких специалистов лишь начинают готовить.
В СССР комплексная подготовка специалистов по защите растений, а теперь и по интегрированной защите ведется почти 60 лет. Данные, полученные ими за эти годы, во многом определяют параметры сортов 1990 года по урожайности, качеству зерна, устойчивости к полеганию, болезням и вредителям, зимостойкости и засухоустойчивости. Над созданием этих сортов трудились и трудятся селекционеры, генетики, технологи, биохимики, специалисты по вычислительной технике и кибернетике. Благодаря их объединенным усилиям урожай 1990 года уже сегодня обрел реальные черты.
Сорок с лишним лет назад в статье «Селекция как наука» замечательный советский генетик Н. Вавилов писал, что плановая государственная селекционная работа, к которой мы приступили, требует, как никогда, создания в короткое время сильной селекционной теории. Только сильная теория позволит в короткое время передать в производство сорта в соответствии с требованиями социалистического хозяйства. Эта мысль выдающегося ученого не потеряла актуальности и в наши дни.
В последнее время одним из основных направлений в селекционной работе стало выведение короткостебельных форм. Это вызвано естественным ходом развития селекции. Растет потенциальная продуктивность сортов, тяжелеет колос, полегает на длинном стебле пшеница, затрудняется уборка. В этих условиях дальнейшее увеличение продуктивности пшеницы невозможно без создания нового сортотипа, — с короткими стеблями.
Советские селекционеры уделяют внимание и созданию новых перспективных сортов ржи. Тысячелетний опыт русских крестьян и исследования советских ученых свидетельствуют: рожь — сильнейшая зерновая культура. Судите сами. Хлеб, выпеченный из нее, по содержанию лизина на 1,3 процента богаче, чем хлеб, выпеченный из пшеницы. Есть у ржи и другое преимущество перед пшеницей: она лучше подходит для условий нечерноземной зоны, раскинувшейся от западных границ СССР до Урала и от Архангельска до Тулы. В результате исследований был получен новый высокоурожайный сорт ржи — Белта. Один из его создателей — Герой Социалистического Труда Н. Мухин.
Так что в хлебе будущего ржаной каравай займет достойное место. И пока растение будет служить главным источником производства пищи для человека, забота об увеличении сбора растительного белка будет составлять основную часть программы обеспечения населения страны полноценным питанием.
Слагаемые успеха
Я уже говорил, что увеличение содержания белка в зерне — сенсационное событие в науке. Настолько, что, узнав о получении в Чехословакии 100-центнерового урожая его Мироновской-808 с содержанием клейковины — белка (протеина) в 45 процентов, В. Ремесло немедленно вылетел в Прагу. Так поразила ученого, нет, не урожайность, селекционер на своих опытных полях получил такой же лет за пять до рекорда в ЧССР, а неслыханный выход белка.
Да, добиться высокого содержания белка в пшенице и лизина (незаменимой аминокислоты) в гибридах кукурузы трудно. Между тем именно их наличие определяет качество и продовольственного зерна, и кормов. Сбалансированность рациона, содержащего полный комплекс необходимых питательных веществ (белков, углеводов, жиров, витаминов, микроэлементов и т. д.), определяет успехи животноводства. Наука, пытается разными методами решить эту проблему. Прежде всего путем специальных систем агротехники и удобрений, повышающих сбор протеина с единицы площади.
Наконец, ведутся работы по уменьшению потерь протеина во время уборки и хранения урожая. Многие из этих научных разработок уже внедрены в практику. Но дефицит протеина по-прежнему существует.
Анализируя сложившуюся систему кормления, ученые обнаружили, что в рационах животных не хватает как протеина, так и легкоперевариваемых углеводов и Сахаров. А кормовой сахар не только гасит в организме калорийный голод, не только пополняет его энергетический заряд, но и перераспределяет все питательные вещества, способствует усвоению всех компонентов корма. Так не попробовать ли решить кормовую проблему за счет повышенного содержания в кормах сахара?
Но корнеплоды — кладовая сахара, особенно кормовая свекла, — культуры трудоемкие, стало быть, дорогие. И если животное кормить дорогостоящими кормами, подорожают и продукты животноводства.
Здесь нужно оговориться: такая дилемма стоит сегодня не только перед советским сельским хозяйством. «Сахарный» вопрос в производстве кормов поставлен на повестку дня в весьма жесткой формулировке во всех странах, специализирующихся на производстве мяса и молока. Голландия, например, решила вовсе отказаться от выращивания корнеплодов.
О дефиците кормовых Сахаров в нашей стране можно судить по таким цифрам: Россия получает со своих полей 12 миллионов тонн корнеплодов. Огромное количество. А нужно его удвоить. Но если все-таки создать в стране изобилие легкоперевариваемых Сахаров, многие животноводческие проблемы будут решены, При одном условии: сахар должен быть дешевым.
Вице-президент ВАСХНИЛ, академик Л. Эрнст и его соратники предложили оригинальное решение проблемы: использовать в животноводстве гидролизные сахара, сама технология производства которых исключает токсичность. Потому что основа гидролизных сахаров — среды, биологически доброкачественные, не содержащие каких-либо вредных примесей. А производство их получения в 2—2,65 раза дешевле сахара из кормовых корнеплодов. Достаточно на гидролизно-дрожжевых предприятиях установить дополнительно выпарную установку — и налицо все условия для получения, помимо дрожжей, качественно нового продукта — гидролизного сахара. При этом сырьем могут служить и древесные отходы, и солома, и даже... торф.
Но как выгодно стране производство гидролизного сахара, скажем, из той же соломы? Ее нам сельское хозяйство поставляет в год от 180 до 220 миллионов тонн. Расчеты специалистов показали, что переработка только 10 процентов «валового сбора» соломы даст животноводству 5—6 миллионов тонн гидролизного сахара, что эквивалентно 100—120 миллионам тонн нормальной свеклы.
Научный коллектив под руководством Л. Эрнста разработал, получил в промышленных условиях и применил на откорме свиней белковоуглеводный корм, изготовляемый путем смешивания упаренного гидролизата с прошедшей сепарацию дрожжевой массой. Если таким кормом наполовину заменить обычный рацион свиней, то среднесуточный привес «отольется» в 640 граммов — на 16 процентов больше привеса при общепринятой технологии откорма.
Такое решение проблемы особенно важно для Нечерноземья, для его интенсивного развития, для осуществления тех планов, о которых Генеральный секретарь ЦК КПСС Л. И. Брежнев сказал: «Речь, по существу, идет о программе всестороннего развития огромного района нашей страны, рассчитанной до 1990 года».
В постановлении ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О мерах по дальнейшему развитию сельского хозяйства Нечерноземной зоны РСФСР» названы конкретные годы и цифры: в 1990 году Нечерноземье увеличит производство основных сельскохозяйственных продуктов в 2—2,5 раза. Материальное обеспечение этих планов весьма весомое: только в десятой пятилетке государственные капитальные вложения в сельское хозяйство зоны составили 23 миллиарда рублей.